Ольга

– Генрих, дружище, я безумно рад тебя слышать, – прозвучал в трубке взволнованный голос Вольфа.

– Ганс… ты ли это? Черт меня побери, откуда ты взялся? Тогда, в 1945 году, я ждал тебя, как мы с тобой и договаривались, но ты бесследно исчез. Я думал, твой труп уже давно обглодали черви. Что с тобой случилось, где ты пропадал все эти годы? Почему ни разу не подал весточки о себе и где ты сейчас находишься?

– Генрих… Генрих… угомонись. Я только час назад прилетел в Базель и сейчас нахожусь в гостинице. Очень хочу тебя видеть.

Где мы с тобой сможем встретиться?

– Откуда у тебя мой телефон? – не унимался Генрих.

– Мне дал его твой отец. Неделю назад я был в Германии и видел его.

– Как он? – Генрих почувствовал, как сердце болезненно сжалось.

– Старик передает тебе привет. Жалуется, что ты редко пишешь ему. Что до него, так он заметно сдал, с трудом передвигается по комнате. В остальном же полон оптимизма и твердости духа. Задумал написать мемуары. Обложился старыми газетами за тридцатые годы.

Прочитал мне несколько глав из своей будущей книги. И ты знаешь, неплохо.

– Два месяца назад я получил от отца письмо, но в нем он ни словом не обмолвился о намерении попробовать свои силы на литературном поприще. Значит, мозги у него еще варят.

– Еще как варят, – подтвердил Вольф. – Но об этом поговорим при встрече.

– Хорошо. Я освобожусь через два часа и буду ждать тебя в кафе, которое находится напротив главного Национального парка. Найдешь?

– Я возьму такси. До встречи, Генрих, – Ганс положил трубку и стал распаковывать чемодан.

Освежившись под душем, Ганс сделал несколько деловых звонков, после чего переоделся в светло-голубую рубашку, серый костюм и вызвал такси. Сердце у него учащенно билось, точно он спешил на встречу с очаровательной милашкой. Генрих на встречу опоздал. В самый последний момент его вызвал Фишер и минут двадцать вел с ним беседу на отвлеченные темы. Задавая нелепые вопросы, он старался выяснить, как поступит Генрих: примет ли предложение Вендлера участвовать в деле, которое, по его мнению, сулило немалые барыши, или, несмотря на все уговоры, откажется.

Напрямую спросить Генриха он не решался, поэтому и ходил вокруг да около. Генриху это показалось своеобразной детской игрой и в душе позабавило его. В конце концов Фишер ничего не добился от своего подчиненного и отпустил его. Кафе, в котором Генрих назначил встречу Гансу, было дорогим и славилось прекрасной кухней, но не слишком популярным.