Ольга

Летчик заглушил двигатель, и дверь в самолете бесшумно открылась. Ударила упругая волна жаркого терпкого воздуха. Вендлер вышел из самолета, следом за ним Генрих. Летчик некоторое время оставался в машине. Но когда к самолету со стороны серого здания, поднимая пыль столбом, подрулил джип с тремя военными, вооруженными автоматами наперевес, он тоже покинул машину. Вендлер расплылся в улыбке при виде представителей местной власти.

– Господин Вендлер, господа, – сказал офицер на ломаном немецком языке и отдал честь.

 – Рад вас видеть. Как прошел полет?

– Спасибо, Хамегас, все прекрасно, – ответил Вендлер и протянул для приветствия сухую сильную руку, которую офицер, как показалось Генриху, пожал слишком поспешно и с каким-то угодническим видом.

«Похоже, это и есть тот человек, о котором говорил во время полета Вендлер», – подумал Генрих и с интересом посмотрел на греческого офицера.

Перед ним стоял невысокий мужчина, глаза которого скрывали большие темные очки.

Он был плотного телосложения, сорока-пятидесяти лет, чисто выбритый, с короткой стрижкой и мясистым загорелым лицом. Рядом с Вендлером Хамегас казался мелким и жалким, что нельзя было сказать о бывшем полковом командире Генриха, который излучал непререкаемую власть и силу.

– Господин Вендлер, я приготовил для вас машину. Это старенький «Пежо». Машина выносливая и маневренная, что очень важно, так как у нас разбитые дороги и высокогорная местность. Бак наполнен бензином под завязку.

Если пожелаете, могу дать своего шофера.

– За машину, Хамегас, спасибо. Насчет шофера не беспокойся. Машину поведет вот он. Кстати познакомься, Генрих Дитрих, мой помощник.

Мужчины приветствовали друг друга кивками.

– Летчик останется здесь. Я попрошу тебя, Хамегас, позаботиться о нем. Мы же с Генрихом займемся делом: обследуем местность и сделаем кое-какие замеры. На это, думаю, уйдет не больше трех часов.

– Господин Вендлер, – Хамегас смущенно потупил взор, – без сопровождающего я не имею права дать вам разрешение перемещаться по острову.

Поймите меня правильно, мне здорово влетит, если я нарушу приказ своего начальства.

– Хамегас, – Вендлер сразу же сменил интонацию голоса. Его речь стала плавной и тихой, словно ручеек, журчащий на равнинной местности. – Разве я толкаю тебя на преступление? Упаси, Боже. Все, о чем ты сказал, оговорено в документах, которые подписаны высшими чинами твоей страны.