Ольга

В большинстве своем жалуемся только на свои болезни. Толку от нас никакого.

– Вы неправы, и я сейчас вам это докажу. Но прежде… – Ольга на миг запнулась. – Татьяна Львовна, миленькая, давайте будем говорить по-русски.

– Конечно, конечно… – радостно, по-русски, но с сильным немецким акцентом произнесла Татьяна Львовна.

– Так сложилась моя судьба, что вы, Татьяна Львовна, и ты, Эдит, самые дорогие мне люди, – сжимая руки от волнения, медленно произнесла Ольга, – и мне кроме вас не к кому обратиться за помощью.

– Оля, ты же знаешь, мы всегда рады тебе помочь, – сказала Татьяна Львовна и переглянулась с внучкой.

Эдит в знак согласия кивнула.

– Да, знаю. Именно поэтому я и пришла к вам. Но прежде я хочу, чтобы вы знали, кто я такая на самом деле. Помнишь, Эдит, несколько лет назад между нами произошел разговор. Ты тогда спросила меня, доверяю ли я тебе.

– Помню. Ты еще сказала, что наступит день, когда все мне расскажешь.

– В течение последних двух лет у меня неоднократно были моменты, когда я готова была это сделать, но обязательно что-то случалось, и я откладывала наш с тобой разговор на потом.

И вот сейчас, если я не расскажу все с самого начала, вам не совсем будут понятны события, происшедшие этой ночью, которые и побудили меня прийти к вам, – проговорив это, Ольга слегка наклонила голову и после недолгих раздумий продолжила: – То, что меня зовут Ольга Светлова и я родилась в России в деревне Озерки, вам хорошо известно, и это правда. Кроме того, я бывшая заключенная концлагеря «Равенсбрюк», – Ольга, засучив рукав кофты, вытянула вперед правую руку.  – Эдит, видишь этот шрам? Тебя всегда интересовало, откуда он у меня. Так вот… на месте этого шрама когда-то был лагерный номер 22493.

– Боже… – прошептала Татьяна Львовна и трижды перекрестилась.

– Чтобы избавиться от этого номера, мне пришлось выжечь его серной кислотой, в результате чего и появился этот безобразный шрам. В 1944 году немецкие войска заняли нашу деревню, большую ее часть они сожгли, а молодых женщин, девушек и ребят угнали в Германию.

Не миновала и меня эта участь. В концлагере я провела чуть больше года, – Ольга негромко откашлялась. – Извините, от волнения у меня першит в горле, – пояснила девушка.

– Эдит, детка, принеси Ольге апельсиновый сок. Он там, в шкафу, на верхней полке, – попросила внучку Татьяна Львовна.

Эдит принесла поднос со стаканами, два из них протянула бабушке и Ольге, а третий взяла себе.