Прошедшее время

Уголовная статистика в Советском Союзе была засекречена, чтобы не пугать граждан разгулом преступности в стране победившего социализма и не давать повод усомниться в преимуществах социалистического строя. Чего, отчасти, удалось добиться и при помощи советского кинематографа, в чьих фильмах доблестные работники правоохранительных органов раскрывали любое преступление, хотя в жизни все было далеко не так. Но противоречия, связанные с уголовщиной, имевшей место в рамках передового общественного строя, все-таки, полностью скрывать не удавалось.

Все знали, что в каждой республике, области, городе есть в составе органов внутренних дел отделы по борьбе с хищением социалистической собственности (ОБХСС), а значит есть и те, кто эту собственность ворует. А воровали ее бывшие/нынешние комсомольцы и члены КПСС, в общем, простые люди, которые, как утверждала пропаганда, едины с коммунистической партией. Так, чего доброго, народ мог подумать, что и партия ворует, в свободное от построения коммунизма время.

Чтобы народные массы не пришли к такому нехорошему умозаключению уголовную статистику и засекретили.

IV

Перед распадом СССР, неожиданно, наружу повылезали неявные противоречия, существовавшие при советском строе, непосредственно касавшиеся моих предков и характерные, для многих жителей Советского Союза, о которых не принято было говорить в «светлый» советский период.

Оказалось, что мой прадед, по отцовской линии, Парфентий Куприянович, работая слесарем в железнодорожном депо Кременчуга, участвовал в революции 1905 года и даже имелась фотография, где он со товарищами запечатлен в честь 20-ти летнего юбилея этого события.

А спустя 14 лет после этого юбилея он был репрессирован (осужден по приговору Полтавского областного суда от 01.04. 1939 года, подтвержденного определением Верховного суда УССР от 23.10.1939 года).

Постановлением Президиума Верховного суда УССР от 25.12.1958 года ранее вынесенный приговор в его отношении был отменен, а дело прекращено в связи с недоказанностью обвинения.

Остались предвоенные фотографии моего деда, по отцовской линии, в армейской форме, которого я никогда живьем не видел. Он служил офицером в районе Петрозаводска, попал в окружение и в плен в первые месяцы Великой Отечественной войны. А потом, после освобождения, за то, что находился в плену, был репрессирован в Советском Союзе.