Растяпа. Где кончается порядок

Если я решил выйти на охоту, то и Тома может делать что ей заблагорассудится. Да, именно так.

Вместо визита к дочери, я заглянул в пивбар, рискуя снова напороться на рэкетира Вову с ножиком. А может, желая этого.

Меня вызвали в штаб. В кабинете Карасева был еще начальник политотдела полка. Все вопросы были поставлены ребром.

– Скоро выборы в Увельский районный совет депутатов. Вы же местный?

– Местный.

– В райкоме работали?

– Работал.

– Все начальство района знаете в лицо?

– Знаю.

– Решили мы вас выдвинуть кандидатом от нашего округа.

– Мне очень приятно, товарищ полковник, но ничего не получится.

– Как это?

– Очень просто – мою кандидатуру не зарегистрируют.

– Да вы что?! Не считаться с мнением целого гарнизона? Кто это может себе позволить?

– Райком партии.

– Мы будем посмотреть на это. Вобщем так, раз вы лично не против, садитесь с подполковником (начальник политотдела) и заполняйте необходимые документы.

Мы сели и заполнили.

Я просто плыл по течению и не хотел пререкаться с командиром полка.

А получилось все, как я и предполагал.

В избиркоме, увидев мою фамилию, попросили немного подождать, а после звонка сообщили:

– Вас ждет в своем кабинете первый секретарь райкома Пашков Александр Максимович.

Он задал подполковнику несложный вопрос:

– Вам плохо живется? Вы чем-то недовольны у себя там, на Упруне и затаили обиду на руководство района.

– Да нет, все нормально, – ответил начальник политотдела.

– Тогда зачем вы этого человека суете к нам в районное собрание? Он дважды был изгнан из района, а вы его в законодательный орган предлагаете. Хотите с нами плохо жить? Мы вам это устроим.

Ничего не ответил подполковник, только напрягся и побелел.

– Вобщем так, – сказал Пашков. – Уберите эти ваши документы, передайте полковнику Карасеву мои слова. А если он чего-то не поймет – милости прошу ко мне: я объясню.

Вернулся начальник политотдела в часть. Доложил командиру.

Сильна еще партия наша. Рано тут прапора надумали ее хоронить… и коммуняк вешать. Стало быть, еще поживу. А в райкоме меня еще помнят и боятся. Хотя признаться – меня это мало радовало.

За падение с небес на землю нужно платить. И мне казалось, я заплатил сполна – семья, работа в газете… все развалилось.