Растяпа. Где кончается порядок

Недобрая память – не та, которой гордятся…

Снег в самом деле повалил – за окном потемнело, и я включил свет в лаборатории. Ребята пришли с политзанятий. Посыпались реплики:

– Сидишь, Егорыч, а того не знаешь, что немцы берлинскую стену разрушают!

– Твою мать! Не дожить до пенсии, придется воевать!

– Замесим «козла», пока господа офицеры сзади плетутся.

Застучали костяшки по пластику стола.

В мире творится черте что, и, кажется, Горбачев не догоняет события. А может, это его такая хитрая тактика – как знать? Нам-то все равно на события в мире не повлиять, остается сидеть и ждать – время покажет.

А война случится, мы – полк учебный, нас призовут в последнюю очередь.

Я поморщился – черт их принес всех в нашу лабораторию; негде больше кучковаться что ли?

Наконец, Турченков:

– Э, кончайте-кончайте – рабочее время. Или закройтесь.

Лишние разбрелись по своим рабочим местам.

– Что, Василич, политотдел говорит – война на пороге? – спросил я Драча.

Наставник мой уютно устроился у теплых труб и хотел покемарить часок-другой до отъезда.

Однако оторвался от столь приятного занятия и напыщенно объявил:

– Рехнулся, Егорыч, мир. Ей бо, рехнулся!

– Война будет?

– Ну, а как без нее?

Старший прапорщик Драч зевнул и закрыл глаза.

– Воевать не хотелось бы.

– Авось пронесет, – предположил мой наставник.

– Чета, как будто, в последнее время мы их побаиваться вроде начали – с чего это, а, Николай Васильевич?

– От Горбатого все идет. Раньше правители были строже: чуть что – авиация на крыло!

– Ты воевал?

– Не пришлось.

– А смог бы?

– Если прикажут – куда деваться? Турченок вон солдата завалил.

– Как это?

– Дезертира искали, местность прочесывали с автоматами наизготовку. Тот в кустах шнырился… Ну, Леха его и… А когда разбираться? Тут – кто кого раньше.

Сразу с приезда заскочил к дочери. Тещи, слава Богу, не было дома.

Тома кормила девочку с ложки. Но ребенку не нравилось только рот открывать. И это еще слабо сказано.

Она терпеть не могла сидеть сложа руки – их надо было обязательно куда-нибудь задействовать. Но всякий раз, когда мама предлагала ей самостоятельность, ложка неизменно превращалась в катапульту, суп или каша в метательные снаряды, ну а уж кому не повезет – в римских легионеров, осаждающих Настину крепость. Поэтому Тома взяла в свои руки процесс кормления. Ей одного только не хватало – превратить этот полезный и нужный процесс в увлекательное приключение.