Растяпа. Не прошедшие горнило

Под голубыми небесами

Великолепными коврами

Блестя на солнце, снег лежит…

За окном ярилось солнце, воробьи очумело чирикали, а мальчишки дворовые вместе с девчонками рубились в футбол… Прекрасные поэтические строки не находили отображения. Но дочь не унывала – она из рук рвалась вон и душой была во дворе.

По выходным мы купали дочь вместе с Томой.

– Болтай, болтай, не останавливайся, чтобы не заплакала – потом не утешить.

И я вел речь тоном Баяна-сказителя, уложив крохотное тельце на ладонь.

– Кто это у нас тут могучий такой разнагишался? А? Не ты ли славный богатырь Илья свет Иванович, что прописан в селе Карачарове сиднем на печке?…

Дочь расправляла плечики и сучила ножками, стараясь вырвать у мамы из рук детское мыльце.

– Ну, что ты городишь? Какой богатырь? Она же девочка!

– Василиса Премудрая или Василиса Прекрасная? – кто ты, девица, отзовись.

– Марья Царевна наша Настенька, – встревала Мария Афанасьевна, коршуном кружившая по кухне, и отбивала у меня охоту быть сказителем.

Я умолкал, дочь, не дождавшись сказки, начинала плакать, и чудесная процедура купания быстро сворачивалась.

– Настенька, хочет что-нибудь вкусненького? – пыталась Тома привлечь ее внимание.

Но дочь моя больше кашки и маменькиного молочка любила сказки папочки.

Хотя, конечно, немного утрирую.

На работе я себя уже чувствовал не в пример увереннее первого дня и даже ездил на каре в литейный цех, чтобы к началу второй моей смены контейнеры с заготовками стояли у токарно-копировальных станков.

Мне не хватало лишь одного – собственного клейма качества. За качество моих деталей ответственность на себя брал Боря Синицын. Странный какой-то цех – без БТК и контролеров по качеству. Весьма непривычно после «Станкомаша». Но там оборонный заказ и заказчик. А здесь какие-то погремушки из стекла и фарфора!

Проклеймив детали и отправив контейнеры в цех стеклянных изоляторов, зашел в комнату мастеров.

– Доброе утро, Анатолий, – приветствовала белокурая красотка Лариса. – Как вы себя сегодня чувствуете? Дома-то были?

Пожал плечами и сел за свой столик. Ни ее, ни чьи-либо еще подковырки меня давно уже не доставали.

– Вы сегодня уставшим не кажетесь.