Говорила мама…

У него шестеро сыновцов!

4 мая 1979

Яйца для Москвы

Мы с Григорием завтракаем варёными яйцами.

– Ма, – тронул я маму за локоть, – съели б и Вы хоть половинушку яйца…

– Не, сынок. Я утром не ем. Туда надальше… Часам к двенадцати… А зараз и рота не раззявишь! Ты лучше скажи, почему свои яйца укуснее? В магайзине як-то брала… Никакого укусу! Белок от желтка не отличается… Толька! А тёща хотько изредка вам посылочки подае? Ай не?

– С чего ей подавать? Своего у неё ничего нет. Зимой приезжал её сын Саша.

Привозил полмешка картошки своей.

– И то гарна подмога… А наши яйца, в апреле посылали, хороше дошли?

– Хорошо. Только не все проложили…

– В те года пересыпали яйца подсолнухом. А в прошлом годе нэ було нигде ни зернинки. Когда подсолнух поспевает, они чем-то его попрыскають и за неделю весь доспевает. А тут то ли потравили… Люди с Гусёвки кинули курам семян – попадали. И подсолнух во всём районе весь пожгли на корню. Район не сдал государству ни одного зёрнушка. Никто не отвечал.

Значит, так надо. А може, зерно само не выздрело… Вот нам и нечем было пересыпать яйца… Что ж это у нас за житуха?.. Как это они там, – мама посмотрела в печали на потолок в аварийных трещинах – так сумели всё дожать до такого краю?.. В Москве без драки не укупить яець! Выкинут же раз в сто лет… О-ёй и житуха…

5 мая 1979

Буквы

Строчу послание своей половинке Галине.

Мама напряжённо всматривается в мои каракули:

– Ин пишет, словно рожает, другой пишет, тилько перо скрипит… Як ты пишешь? Ну и почеркушки… Одни ковылюшки-финтиклюшки! А не буквы! Ну… Вот слово.

Ни одной буквушки нэма!.. Ни одной не пойму… Э-э-э… Ничё не понимаю. Напропал одни крючочки. Ну, хлопче, у тебя и подчерк!

– Да не хуже Вашего! А помните, как я, первоклашик, учил Вас писать?

– Помню! – гордовато просияла мама. – Хвамилию свою напишу. Настановлю цилу бригаду буквив. Ще и лишние с мешочек понакидаю.

– Да что фамилию? Вы целые послания строчите! Вот одно я в Москву увезу.

Память будет… Сейчас найду…

Я порылся в своих талмудах и показываю маме клок газетного полюшка с её строчкой.

– Ма! Как я ни бился, ничего не смог понять…

– Та ты шо?! Неграмотный у нас? Ясно ж я тут написала:

«Гриша, это каша курам».

– А к чему Вы написали?

– Наварила я каши себе и курам. И край бежать в астроном. А Гриши нэма. Придэ со смены, щэ курячью кашу ухлопае. Курей без ужина и без завтрика ну оставит! Я и наверти ему письмище.