Прошлая любовь

Хорошо видно, однако, – сказал себе Моран по возвращении домой, – преданность дамы в таких обстоятельствах доказывает ее доброе сердце.

И он пообещал себе, что на следующий день охотно пойдет к Иньигуэсам.

Самым красивым в доме Иньигеса была его огромная гостиная. С трех сторон она сообщалась со спальнями, а с другой стороны большое стеклянное окно отделяло ее от девственного леса. Внутри дома царили свет и комфорт цивилизации.

Моран, который обычно ужинал в сумерках, приехал в дом в половине восьмого, а они еще и не думали садиться за стол.

Мальчики, в час, когда они уходили с работы, и их долгие перерывы в баре навязали им такой обычай.

Сеньора Иньигес, высокая, в вечном плаще, обладала особой грацией в поднятии головы, маленькой, как у ее детей. Она приняла Морана с такой трогательной привязанностью, что он был тронут ею. Она приветствовала Морана с такой трогательной привязанностью, что это тронуло его.

– Мы уже сказали Сальвадору, – воскликнул он с медовым "с" и слегка придыхательным хечем, свойственным тропикам, – если Моран не придет к нам сразу же, мы ему этого не простим.

Сэр, прийти сюда и ничего не сказать нашему Сальвадору! Ну, теперь он у нас есть, и он пообещает приходить к нам обедать каждую неделю. Что скажешь, Сальвадор?

– Я уже говорил с Мораном, – коротко ответил он, не поворачивая головы, словно желая сразу же закончить разговор. Эти неуловимые и окончательные ответы были одним из способов, с помощью которых молодой Сальвадор устанавливал свою тиранию в доме.

– А ты, Марта? Это наша Мартита, Моран, которая немного подросла после твоего отъезда.

Молодая Марта, которая в этот момент пересекала зал, улыбнулась Морану без стеснения или смущения, несмотря на свой рост. Она действительно была очень высокой, но походка ее была настолько грациозной – особенность семьи Иньигес, – что это не причиняло ей никакого вреда. -Моран спросил в свою очередь: "Должно быть, она тоже выросла.

– О! Этот, очень маленький. Да, она больше заправлена.

– Где он? -спросил Сальвадор.

– И вы знаете, – пояснила мать, – с ней Адельфа, которая с тех пор, как заболела, только и делает, что просит свою крестную мать.

И Моран:

– Это маленькая черная сиротка, которую наша Магдалена взяла к себе. Они называют ее Адельфа; вы поверите? Ну, она видит только глазами моей дочери. Она там уже два часа. Она очень хорошая, Магдалена.

– Да, это довольно зонтично, – оборвал его Сальвадор.