Прошлая любовь

Этот 22-летний парень, бесспорный глава своей семьи, представлял для Морана особый интерес по причинам, которые будут рассмотрены ниже.

Семья Иньигес состояла из овдовевшей матери и ее детей Пабло, Сальвадора, Марты и Магдалены. Они поселились в стране во время женитьбы Морана, с женой которого они дружили. Они приехали из Чили, но по происхождению, национальности и душе были перуанцами, за исключением жены, которая была уроженкой Центральной Америки.

Их состояние должно было быть большим, судя по масштабам плантации мате, которую они затеяли.

Были и другие причины для такого предположения. Привычки семьи к комфорту и рабству, континент, лицо и манера приветствия каждого члена семьи указывали на давно устоявшиеся привычки к богатству.

Они называли себя дворянами, потомками первых конкистадоров. Поэтому семья Иньигес – и особенно старший брат – олицетворяла собой тип тропической семьи, владельца имений и негров, не имеющего ни культуры, ни каких-либо знаний о жизни, кроме той, что разворачивалась в их поместье.

Из-за боевых качеств и характера своего второго сына, Сальвадора, вдова назначила его главой семьи, которого приняли все, даже Пабло, который был намного старше его.

Этот юноша, которому едва исполнилось двадцать два года, высокий и элегантный, как все Иньигуэсы, с бледным цветом лица и маленькой головой, олицетворял собой ненасытного лунь, чье понимание денег и людей определялось этим афоризмом, однажды, когда в его присутствии какой-то его поступок назвали дурным именем:

– Честь – для семьи", – бесстрастно ответил он, продолжая свою шахматную партию.

Он почти никогда не ошибался в своих планах, благодаря своему душевному хладнокровию. Говорили, что он был тираном во главе своей семьи. Он был очень сердечен с плантаторами йербы в округе и даже с теми, кто был близок к его касте, такими как мировые судьи, комиссары и боулеры – все люди, которые однажды могли быть ему полезны. Но безжалостный и беспощадный харцер появлялся, как только его просили сделать что-то, что могло повлиять на его кошелек или его заведения.

Те, кто пытался поначалу, навсегда теряли надежду.

Моран никогда не оказывался в подобной ситуации; и то ли из-за своего образа жизни, то ли из уважения к его культуре – роковой империи даже в глубине джунглей – Сальвадор испытывал к Морану особую привязанность, на которую тот отвечал взаимностью с необходимыми оговорками.

В условиях, далеких от цивилизации, люди с характером начинают ценить друг друга.