Наши в ТАССе

Тут вскочил Медведев:

– Ты даже по телефону не смог внятно сказать!

– А что переливать из пустого в порожнее? Я в «Правду» послал ту заметку и её дали! А Медведев говорит: «Правда» для нас не пример!» А кто ж тогда пример? Многотиражка «Тассовец»?

Медведев на нервах:

– Непонятные заметки будем браковать! Жёстко будем подходить к информации. Наши устои при отборе информации непоколебимы!

Светлана Бахметьева:

– Я тринадцать лет в газетах. Мне абсолютно непонятно, как тут получается. Где это видано? Журналист за журналиста переписывает все информации.

В газете можно переписать за читателя. А тут же… Квалифицированные журналисты на местах, такие же, как и мы, а что они присылают?

Реплика откуда-то справа:

– Об этом хорошо расскажут корзины и папки отсева.

Ничего интересного не сказал в заключительном слове Колесов. Всё те же горячие призывы писать живо, интересно, давать постоянно оперативную информацию.

– Сначала, – добавил он, – на меня давили авторитеты. «Статью читал тот-то.

Разрешает к печати только в таком виде». Просмотреть ответственным товарищам давайте и не связывайте себя обещаниями. За семь лет в «Правде» редакционные статьи читали секретари ЦК, на гранках делали свои поправки. Но мы слепо их не переписывали. Редактировали. Повторюсь. Да, писать надо интересно. Если материалы и впредь будут писаться в лучших, – он кисло усмехнулся, – тассовских традициях, будем бросать их в корзину.

Шёпот за спиной:

– Тайком убрать из ТАССа все корзины!

28 февраля,

Получка

– Александр Иванович, весенняя ярмарка в Лейпциге открывается второго марта.

Вы едете?

– Так точно, Таня! Только открытие ярмарки задержат, пока не оформят мои документы.

Зазвонил телефон. Александр Иванович снял трубку, немного послушал и, морщась, прикрыл трубку ладонью:

– Володь, поговори с ним. Это Рогинский. Я не могу. Я с ним говорил, объяснял, почему забраковали. А он «Ну, мне 58 лет и слушать я не желаю!»

Татьяна услужливо подпела:

– О! Этот гусь лапчатый готовится к большой пенсии.

Дуется изо всех сил. Гонит нам всю тягомотину, пустые семечки.[63 - Пустые семечки – мелкотемные материалы.]

– Дела плохи, – говорит Новиков в трубку. – Была летучка. Запретили переписывать за вас, за корреспондентов. Одну вашу заметку переписывают трое! Получается коллективное творчество. Больше этого не будет. Надо вкусно подавать информацию. А то суконным, тоскливым языком пишете.