Падшие ангелы

Чем могу служить?

Лёха сел на стул и моментально оценил и вид, и голос, и приятный взгляд милиционера и принял решение не юлить, а рассказать всё, как есть:

– В общем, дело такое…

Рассказав десятиминутную историю внезапного появления автомобиля в гараже отца, Лёха уставился на своего ровесника, пытаясь уловить его отношение к этой истории и, по возможности, предсказать реакцию. Он рассказал всё, кроме настоящего адреса и названия деревни, где это всё происходило.

– Вы сейчас на ней? Я имею ввиду – машину…

– Н-н-ет…

– Ясно… – всё понял «гаец».

– Я хорошо заплачу за постановку на учёт и новые номера, если, конечно, она не в розыске. Ну, а если в розыске, то отдам. Но только не спрашивай ничего – не заставляй меня врать.

«Гаишник» некоторое время смотрел на Лёху, будто оценивая его, решая, нравится ли он ему или нет. Решение было принято положительное:

– Ладно, давай VIN…

Лёха протянул листочек, на котором был записан номер.

– Автомобиль не в розыске, – сказал инспектор через пару минут, смотря в компьютерный монитор.

Затем, немного замешкавшись, непродолжительно посмотрел в окно. – Но я не могу его поставить на учёт без договора купли-продажи или дарственной. Есть вариант тебе ездить по доверенности, но фактическим владельцем будет оставаться тот человек, на кого машина оформлена.

– И кто владелец?..

– Цхавребов Алан Асланович.

– Ахуенно… – Лёха откинулся на спинку стула.

– То, что я тебе уже сказал, стоит 300 долларов. Хочешь липовую доверенность и номера – это ещё 1200…

– Не хило.

– Можешь не брать.

– Да ладно… Она мне нужна.

– Тогда давай все документы и встречаемся завтра у стадиона, часов в семь вечера, чтобы темно было уже…

Лёха отсчитал инспектору 300 долларов, пожелал ему здоровья и простился до завтра.

***

Лёха стоял в гаражах напротив школы с 7:30. Первая смена начала выходить с половины первого и до 13:20 – в бинокль Лёха вычислил поставщика и ученика, который взял товар утром.

Этот ученик выглядел «старым» и потасканным для своих лет: долговязый и худющий, в нестиранных джинсах и потёртой «косухе» он выглядел как «колхозный панк». Ему, конечно же, было не больше восемнадцати, но на лице его неизбежно отметились все его беспутно прожитые детские годы, слишком рано «обросшие» пагубными привычками. С ним было ещё двое, таких же, как и он – без определённого возраста, – с дебильными лицами и глазами, не выражающими ни одной мысли.