Падшие ангелы

На мгновение он испытал облегчение, что это всего лишь сон, но это было лишь мгновение, а реальность состояла в том, что всё это повторяется годами и будет повторяться ещё в будущем до самой смерти, до самой смерти… Даже сквозь килограммы выпитого алкоголя. Даже сквозь пятисуточную борьбу со сном. Даже…

Спать страшно, а умирать ещё страшней – там ведь не проснёшься. А может, это и будет смерть, когда Она оживёт?..

Лёха поставил греться чайник и поплёлся в ванну умываться. Он долго-долго держал своё лицо в ладонях так, чтобы ледяная вода затекала в них и освежала опухшее лицо.

Затем поднял голову и уставился на себя в зеркало:

армейский светлый «ёжик», худое угловатое лицо со шрамами – глубокими и не очень… Это лицо можно было бы принять за лицо подростка, если бы не эти шрамы. Но главное в нём – это неизменная «печать смерти», которую приносят с войны все, кому довелось умирать и убивать…

На груди со стороны сердца наколоты группа крови и резус-фактор.

Он почистил зубы и вышел на кухню, налил себе чай, сел и уставился в единственное окно – такое жёлтое и засранное, будто на нём жарили чебуреки: вроде бы на улице солнце…

Он только несколько дней в городе.

Снял эту кухню-прихожую и «бросил кости» – всё, приехали. С 1994-го года нет покоя – 8 лет: восемь лет российской армии, миротворческих сил и иностранного французского легиона. Лёха сидел и пил свой чай, привыкая к мысли, что он, наконец-то, сам по себе и никому ничего не должен. Но радости не было: всё самое паскудное, что было в его жизни, по-прежнему следовало за ним по пятам и, возможно сейчас, стало ещё хуже, потому что ко всему прочему добавилось одиночество. И отсутствие цели…

Но рано ещё было «бить в гонг» и «вскрывать себе вены в туалете» – этот этап его жизни он мог бы назвать – Возвращением. Ничто не длится вечно! А все дороги всё равно ведут – к Дому…

Он оделся в то, что носил в армии, – армейскую «горку» и бушлат, – и, особо не заморачиваясь по поводу внешнего вида, сквозь плохо освещённый, серый, вонючий и длинный, как кишка, коридор, с облегчением вышел на улицу.

Осень… Густые, чёрно-сине-молочные тучи на небе устали лить на землю тонны воды и на время взяли передышку. Лёха хлюпал по лужам и жёлтым кленовым листьям, прилипшим к асфальту, в своих иностранных удобных и не промокающих берцах и радовался тому, что он жив. Он с глубокого детства не видел Мир именно таким: простым и вечным.