Во имя Камелота

Нет. Конечно, ему было совсем не жаль.

Бесы в глазах выдавали его с головой.

***

– Ты думаешь, Персиваль разрешит Гавейну провести вечер с сестрой? – полюбопытствовала Трина, пока Мерлин вел ее в один из залов замка, где им предстояло оттачивать магические навыки.

Она успела помыться и переодеться после тренировки, и теперь на ней красовалось шелковое платье насыщенного сиреневого цвета, вышитое небольшими изящными алыми цветами на рукавах и по краю декольте. Прическа снова состояла из оплетающих голову кос и нескольких длинных, падающих волнами на спину прядей.

Мерлин, одетый в черный бархатный костюм с отделанными золотом манжетами, который делал его похожим на злодея из сказок, а не на великого мага, пожал плечами.

– У него нет выбора. Слово рыцаря – слово чести. Если откажется, его честь будет запятнана.

Отчего-то Трине не понравился этот ответ.

– Что вообще за идиотская затея – ставить на кон женщину? Тем более, сестру? – возмутилась.

Мерлин лишь улыбнулся, смолчав.

– И когда приезжает эта леди Бриенна? – как бы невзначай осведомилась. – Ты говорил, что она прибудет перед турниром.

Маг кивнул.

– Да. Она должна приехать через три дня, чтобы успеть пообщаться с братом до начала. А возможно, не только с братом, – добавил, кинув в ее сторону ехидный взгляд.

На этот раз промолчала Трина.

Наконец, по одному из особенно длинных каменных коридоров, по традиции Камелота украшенному знаменами и гобеленами с воинскими подвигами рыцарей Круглого стола, они подошли к огромным резным деревянным дверям.

– Если герб Артура – дракон, зачем он изображает, как побеждает его? – в недоумении повернулась к Мерлину.

Тот, схватившись за ручку дверей, раскрыл их.

– Возможно, намек, что король – единственный дракон в королевстве? Единственный, кто обладает силой и властью. Тот, кто непобедим.

Трина закатила глаза.

– Не думала, что у Артура настолько большое эго.

Мерлин усмехнулся.

– Артур – король. У всех королей большое эго, хотят они того или нет.

– Тебя не казнят за измену за такие слова? – с интересом.

– Будь мое эго еще больше, он бы уже давно был обезглавлен, – послышался теплый голос Артура.

– Ваше величество, – в унисон произнесли Мерлин и Трина, почтительно склонив головы.

Щеки Трины залила краска смущения.