Растяпа. Экспансия

Уже давно Реутов видел, что лодка его течет, но не искал течи, может быть нарочно обманывая себя. Какое-то время… Но и оно миновало. Теперь он уже не мог себя обманывать. Тот научно-производственный кооператив, который он затеял и однажды привел к расцвету, теперь прозябал в упадке вместе со всей страной – и он ничего не мог с этим сделать.

Он был бы рад теперь от всего отвязаться, но куда деваться – хозяйство хоть и убыточное стоило немало: и техника, и дома, и ангары-мастерские-погреба… свинарник, овчарня… лошади, бычки, верблюды…

Воспоминания и разговоры о давно ушедших днях служили Виталию Петровичу лучшим утешением.

– Чай будешь? – предложил хозяин кабинета.

– Да, пожалуйста.

Не за чаем я узнал теперешнее положение «Альтернативы», а из прежних разговоров со знакомыми. Реутов мне теперь говорил, что, как институт прапоров растащил всю советскую армию, так сейчас новоявленные фермеры:

– … не сеют, не пашут, а только берут без отдачи кредиты и все тащат и тащат, что было советского по соседству.

Фермерское движение кончится – пророчил Виталий Петрович – когда все хозяйства напрочь растащат.

Несмотря на упадническое состояние кооператива, было видно, что его председатель по-прежнему горд самым главным детищем своей жизни – «Альтернативой». Из разговора с Виталием Петровичем я узнал, что он был непротив нововведений, лишь бы они были на пользу. Главная же беда НПК, как и прежде, была в том, что Реутов не умел торговать.

Сам Виталий Петрович видел её в другом:

– Все недосмотр! Отвернулся и получи дулю в спину. Ох, и паршивый же стал народ!

– Воспитывайте, а неподдающихся выгоняйте.

– А то я буду держать дармоедов! Но где хороших-то взять?

– Да уж… пропала у людей идея – работать ради светлого будущего: ему теперь обеспеченное настоящее подавай.

Вобщем, поговорили…

– Так-то вот, Анатолий! – прощаясь, Виталий Петрович пожал мою руку.

Впечатление от этой встречи так сильно подействовало на меня, что несколько часов никак не мог от него отделаться – нет-нет и опять вспоминал председателя научно-производственного кооператива, как будто что-то в его словах требовало особого внимания. «Альтернатива» не была для меня пустым звуком – я три отпуска в ней отработал, написал кучу статей в газету.