Мелодия неаполитанского танца

Мелодия неаполитанского танца

Лев Аскеров

Фрагмент из жизни детишек в детском доме. Их вера в светлое и прекрасное, их вера в чудо!Любовь к друг другу помогает им выжить.

Лев Аскеров

Мелодия неаполитанского танца

Саша Мусаев, одиннадцатилетний воспитанник детдома, осторожно ступая на цыпочки, миновал дверь ночной дежурной и остановился, чтобы посмотреть на часы, что висели как раз напротив “дежурки”. Там, рядом с часами, на весь длиннющий и узкий коридор, тускло светила одна-единственная лампочка.

У мальчика было плохо со зрением и чтобы рассмотреть циферблат, и определить, который час, ему требовалось время. В тот момент, как он остановился, большая стрелка дрогнула и передвинулась к цифре 3, а маленькая склонилась к двойке. “Вот это да! Пятнадцать минут второго!”– прошептал он и тут же замер, прижавшись к стене.

За дверью “дежурки” что-то невнятное, вполголоса, пророкотал бас, в ответ которому прозучал необычайно нежный и певучий голосок, знакомый Саше совсем другими интонациями.

Сегодня дежурила учительница Антонина Дмитриевна по прозвищу “Моряк”. Ее прозвали так, потому что к ней сюда, одно время приходил в гости матрос – здоровенный детина в бескозырке, надвинутой на самые брови, и с огромным синим якорем, выколотом на руке.

Саша никак не мог понять: почему такая красивая, высокая, с золотыми волосами и строгими глазами Антонина Дмитриевна, перед этим страшилищем становится совсем другой- насиропленной и робкой.

А глаза, прямо противно, становились, как у Вовки-подхалима из четвертого “А”…

По ночам самые отчаянные мальчишки и даже некоторые девчонки подкрадывались сюда, к ее дверям, чтобы подслушать о чем матрос травит и подсмотреть, что они там запершись делают…

Сейчас к Антонине Дмитриевне в гости ходит другой дяхан – тоже верзила, с черным, всегда насупленным лицом.

Приезжает на зелененькой “ладушке”. Но прозвище “Моряк”, которое, кстати, слетело с легкого языка Саши, так и осталось за учительницей.

За дверью Антонина Дмитриевна как-то странно всхлипывала, а гость, кажется, успокаивал ее. Но Саше сейчас все это было неинтересно. Не хотелось ни подглядывать, ни прислушиваться. Ничего страшного с ней не случится.