Мириады

Однако, бегло перечитав написанное, я не ощутила остроты, искры мысли, бившей точно в цель. И, нервным движением закрыв тетрадь, направилась в гостевую комнату.

Люси и Вилен прибыли к нам бодрыми, прямиком с ярмарки. У каждого в руке было по несколько пакетов, наполненных милым, но бесполезным хламом. Они хвастались статуэтками, шёлковыми платками, мёдом с кедровыми шишками и ещё Бог знает чем. Мы слушали. Когда первый залп восторга иссяк, Люси поинтересовалась, как прошёл мой визит к миссис К. Мне вовсе не хотелось повторять вслух то, что я несколько минут назад с таким интересом записывала у себя в кабинете.

Отчасти потому, что получилось весьма поверхностно и как-то по-детски. Поэтому я начала описывать дом, стол, сад. И тут мне на помощь пришли истории миссис Кристины. Я даже поразилась тому, как много подробностей запомнила. Мой рассказ подействовал на гостей усыпляюще, а мне только того и нужно было. Далее слово взял Л. Он всегда умел заинтересовать и развлечь собеседников. Люси и Вилен заметно оживились, и потекла милая болтовня ни о чём. Гости ушли довольные. Я собрала на одну тарелку остатки выпечки, отложив разве что половину лимонного кекса.

– Вот видишь, почти всё съели, – заметила я.

– Да, съели.

– Что не так?

– Просто мне интересно, зачем ты солгала миссис Кристине.

– Мне вдруг страшно захотелось пойти ей наперекор. Она была такой важной.

– И такой значимой, – добавил Л.

– Я ещё немного поработаю. Ложись без меня, если устал.

– Только не засиживайся, как в прошлый раз.

– Постараюсь, – ответила я, прихватив тарелку с кексом.

Глава 2

Я чуть слышно постукивала дешёвой шариковой ручкой по деревянному столу, силясь рассмотреть хоть что-то в непроглядной тьме за окном. Мне нравится смотреть в окна в светлое время суток, наблюдая за безмятежно плывущими облаками и раскачивающимися ветками деревьев. Однако ночью, если взгляд мой скользит по окну, кажется, будто оно похоже на дно заброшенного колодца. Такое тёмное, холодное. Порой свет от проезжающего автомобиля на миг освещает знакомые деревья, но стоит ему погаснуть, и мир снова перестаёт существовать.

Раскрытая тетрадь, в которой я ничего не записала за последний час, казалась в этой комнате чужеродным элементом. А может, лишней была я? Плечи уже начинали затекать, а руки замёрзли. Проеденная молью шаль вовсе не согревала. На тарелке одиноко лежал последний кусок лимонного кекса, который я приберегла на случай, если Муза всё же посетит меня сегодня.