Межи мои. Воспоминания Елены Шанявской

Так он, проведя с Екатериной Евграфьевной часа два, очаровался ею (он – юноша, ей – далеко за пятьдесят): столько в ней жизни, бьющей через край, своеобразия, такая непосредственность во всем.

Когда к нам приезжала (не приходила) Варсильна, то торопила кончать чаепитие: «Нечего терять золотое времечко, пора „стукнуть“». Карточная игра – стукалка, позже сменилась преферансом. При этом Николай Ильич очень жуликовато играл, подмигивал, подкашливал, подавал другие условные сигналы своей партнерше – жене Екатерине Евграфьевне.

Папа не выносил нигде лжи. Поэтому часто происходил разрыв знакомства. Обычно заканчивалась ссора приездом Николая Ильича с женой к нам на прощеный день, накануне Великого поста. Николай Ильич просил прощения по христианскому обычаю, и папа не мог после этого не простить. До нового жульничества.

Другие ближайшие соседи, семья Поярковых, были мещане, имевшие десятин 15 земли и державшие трактир. Семья состояла из брата – разбойника, и двух сестер: Анны Петровны и Евдокии Петровны, которая впоследствии сошла с ума, когда брата сослали на каторгу.

Это были люди едва грамотные.

Незадолго до революции Анна Петровна Пояркова пришла к нам с предложением: взять ее в семью до конца ее дней с тем, что она отдает нам свою землю. Родители мои изнемогали в поисках средств на образование детям. Получить лишних 15 десятин – это выход из положения. Но они отказались. Предпочли продать своих несколько десятин, чтобы учить нас в средней школе.

Hеисчерпаемым источником потехи была родственница дьячка в Шеине, Марья Степановна, которая с гордостью называла себя «дьяконессой».

Она довольно часто навещала родителей мамы, иногда приходила с мальчиком – племянником Степочкой. При этом, когда мальчик входил в комнату, она легонько подталкивала его к бабушке, приговаривая: «Целуй ручку, кланяйся, шаркни ножкой – шарк!»

Марья Степановна почитала себя за святую, удостоенную особой благодати. Так, например, она рассказывала: «Иду я к вам, вдруг вижу, на дороге валяется облако».

 – «Как так облако? – едва сдерживая смех, спрашивал кто-либо из семьи. – Какое же оно?» – «Оно как студень. Его свиньи ели. Я, конечно, свиней отогнала с крестом и молитвой, облако переложила на свой чистенький носовой платок и отнесла к священнику. Батюшка положил его на престол в алтаре».

Когда она приходила в церковь, то собирала с подсвечников чужие свечи и устанавливала их около своей собственной иконы. Народ возмущался.