Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 2

– Тихо, тихо! Я с тобой! Где ты видала волков?

– Что случилось, Кадой? – выбежав из дома и стараясь успокоить младшую сестру, спросила Рейма.

Кадой, стараясь перевести дух и успокоиться, кивала головой и показывала в сторону леса:

– Одного волка! Огромного и страшного! Мы играли… Мы с моим козликом играли… там… вдруг я почувствовала, что на меня кто-то смотрит из леса! Я повернулась, а там огромный волк! Он… он стоял и смотрел! У него глаза как огнем горели! Они требовали к нему идти! Я напугалась! Побежала, а он стоял!

– А где козленок-то твой? Волк его схватил? – спросила Рейма, поправляя шапочку и растрепавшиеся волосы сестры.

– Ой! Наверное, его волк поймал! – снова расплакалась девочка. – Мой бедненький маленький козлик!

Вдруг совсем рядом раздалось: «Ме-е-ек!» По холму взбирался козленок, живой и невредимый.

– Да вот же он, твой козлик, дорогая! – радостно воскликнула соседка Мария.

– Ты живой! Мой малыш! – окончательно оправившись от испуга, запричитала Кадой, сорвавшись со всех ног навстречу своему любимцу.

– Отец, как-то странно, что волк среди бела дня из леса вышел, да? – озадаченно спросила старшая дочь.

– Может, старый и больной? – предположила Мария. – Да вроде когда больные, волки их сами убивают, а старые умирать в глубь леса уходят.

– Уж не беда ли какая идет к нам, отец? – не унималась Рейма.

– Не думай о беде, дочь! Кто подумает о ней, считай, ее позвал! Кадой совсем еще ребенок, привиделось, может быть, или собака какая там была.

– Хорошо бы, если так! – задумчиво произнесла Рейма и направилась по своим делам в ригу.

Наступила ранняя осень. Природа трудилась день и ночь, преображая деревья и кустарники, искусно раскрашивая в багрянец и золото березы, рябины, клены, дубы, изобильно растущие возле добротных домов хуторян. Приближалось время свадьбы, и Рейма мало-помалу свыклась с мыслью, что вскоре ей предстоит покинуть родную семью и хутор. Много интересного и нужного для будущей жизни женщины рассказала ей соседка Маро.

Не такие уж и разные оказались обычаи у новгородцев, как поначалу думала девушка. Даже в нарядах много общего. Соседка и верная подруга Мария много знала из жизни новгородцев, все детство и юность жила она среди них, пока не отдали ее замуж на окраину, в Лужские земли. Так решил отец и не прогадал. Всю бабью жизнь живет Маро как у Христа за пазухой. Уважаемым старостой большого хутора стал ее муж, мудрый и добрый Лаури.