Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 2

В разбитый желоб колеи

Спускались тени осторожно,

И пахло хлебом от земли,

От терпкой пыли придорожной.

Звучали смутно голоса,

Брели сквозь сумерки поверья,

Мяукал кот,

И с полчаса

На все лады скрипели двери.

И вновь, задолго до темна,

За полем,

На юру продутом,

Икона желтого окна

Лучилась светом и уютом.

Казалось, свой огарок лет

Там чья-то мать сжигала тайно,

Благословляя хрупкий свет

И ожиданья, и отчаяния.

Сирень

Полыхнула сирень из дождя, из дымящейся зелени,

Подожгла подоконник за мокрым, в дождинках, стеклом.

И в стакане окна заплясало горячее зелье,

Будто дождь нипочем и весна заждалась за углом.

Бьются листья в стекло молодыми весенними птахами,

Они просят впустить – и рука уже тянется в сад,

В этот ворох сирени, что ветер хватает охапками,

Где в зеленом развале цветы факелами горят.

За окном все дрожало, кипело, дышало, смеялось,

Захлестнула полмира волна самовольных цветов,

И душа, как девчонка, к стеклу удивленно прижалась,

Хохоча от восторга, задыхаясь от замерзших слов.

А по комнате бегали блики и смутные тени,

Дом скрипел и качался, будто облаком плыл в синеве,

Погружаясь то в сумрак необъяснимой сирени,

То в факельный свет, заплутавший в счастливой листве.

Мне уткнуть бы лицо в эти свежие мокрые ветви,

В этот парус зеленый, поутру окрыляющий сад,

И на вкус ощутить на сирени настоянный ветер,

Из-за вольной воли бездумно уйти наугад.

Деревянный смычок

Деревянный смычок…

Кем-то брошенный, кем-то забытый,

Кем-то просто не поднятый,

Словно не понятый, друг.

Кем-то просто не найденный,

Вечной открытостью скрытый,

У кого-то в глазах вызывающий тайный испуг.

Ты был веткою клена, осеннего желтого клена,

Красной плетью лозы,

Будто пальцем живого огня,

Ты под снегом зимы никогда не скрипел обреченно,

Но смеялся и плакал на скрипке весеннего дня.

Мы с тобой по полям, два шарманщика старых, бродили,

Я тебе подражал,

Я учился быть тихим смычком,

А когда твои губы на флейте зарю выводили,

Так хотелось заплакать,

Упав на дорогу ничком.

Я, как ноты, читал в небе клинопись птиц улетавших,

И тоска их мелодий туманом легла на жнивье,

А прощальные клики

Отставших от стаи уставшей,

Как колючий кустарник, царапали сердце мое.