Российский колокол. Спецвыпуск. «Новогодняя молния»

Неважно, что вокруг привычный

Рисунок полуночных крыш,

Такой медово-черепичный —

Ты это снова не простишь.

Соединением рассвета

С тягучей поступью корней

Раскрыть нельзя ворота в лето

Изяществом лесных камней.

Но вечен дом твоих касаний,

И вера суетно-крепка,

И в день неутомимо-ранний

Ветвь с алым плодом высока.

Неважно. Распахнулись руки

Над первозданной пустотой…

Возьми корзинку у старухи

И отнеси её домой.

«Мне нужен путь, ведущий к ветру…»

Мне нужен путь, ведущий к ветру

(Я не приму другой погоды),

И в день, который будет в среду,

Оставлю место для природы

И подарю деревьям листья

На день, затем (поближе к ночи)

Я превращу их в серебристья

С узором ярко-красных точек.

Луна приятно удивится

Такому странному явленью

И позабудет чьи-то лица,

А также руки и колени.

И вот тогда, почти случайно

(Что в общем даже и не ново),

Я расскажу чужую тайну

И напишу другое слово.

«Ветер перестаёт биться о стены домов…»

Ветер перестаёт биться о стены домов.

Слабый дождь превращается в ливень, и его тучи нависают

над городом детских снов.

Зонты раскрываются цветами из асфальтового тела мостовых,

дождь сучит в них.

Ты сжимаешь пальцами ручку красно-жёлто-полосатого

зонтика, сопротивляясь ветру, что раньше бился о стены

домов, а теперь вот вырывает из рук цветы.

Как жаль, что ты не видишь их красоты,

ведь ты глядишь снизу.

если сверху – я и только тучи, и за ними – солнце и мокрый

кот на крыше.

Выше.

«Этот день нереально чистый…»

Этот день нереально чистый

От начала и до мгновенья

Начинаний, чей сон лучистый

Бесподобен. Журчат поленья,

И костёр не слепит, а греет.

Взявшись за руки, чьи-то тени

У костра сидят между всеми,

И нелепо зрячие лица

Невнимательны и лукавы.

Боже мой, может, это снится?

Может, снится всё, Боже правый?.

Неуверенно.

Жест как символ.

Вы меня на груди пригрели —

И мои натянулись жилы,

Затвердели,

Зачетвергели.

«Отрадна боль – звенящая тоска…»

Отрадна боль – звенящая тоска,

Что отражает душу человека.

Умерших души – как сраженье века,

Остывших блёсток серая мука…

И не оставит смысла в душах фраза.

Любой вопрос – сомнение стократ,

Как ядовито-тонкий аромат

И как игла, торчащая из глаза.