Пётр – внук Петра. Исторический роман

Он ловил себя на том, что ежесекундно с опаской поглядывает на дверь и досадовал на себя.

Вскоре скрипнул порог, но вошел отнюдь не тот, кого ожидал монарх, – а Иван Долгорукий.

– Ваше Величество, вы позволите? – по форме обратился он.

– Иван, прекрати, ты прекрасно знаешь, что я тебе всегда рад, подойди.

Иван послушно приблизился.

– Сейчас сюда придет Меншиков, – зашептал Петр. – Пока говори, что у тебя, а лишь он явится, делай вид, что просто наблюдаешь, как я занимаюсь. Ну говори!

– Государь, к вам приходила депутация от петербургских каменщиков.

На строительстве Петербурга они нажили большие деньги. И вот приветствуя твое восхождение на трон, движимые, как они говорят, благодарностью, а как я думаю, надеждой на будущее, преподнесли тебе на роскошном блюде девять тысяч червонцев. Я решил не отрывать тебя от занятий и принял их сам, – громогласно отчеканил камергер.

– И правильно, – одобрил монарх приглушенно.

– Что прикажешь с ними делать, государь? Отнести светлейшему?

Петр на минуту задумался.

– Нет, ну его! Знаешь, у меня сейчас сестра была, Наталья Алексеевна. И ушла, кажется, расстроенная. Понимаешь, Иван, мнит, что я её мало люблю, а я её очень люблю! Правда—правда! Вот я и думаю, блюдо оставь, а девять тысяч червонцев отнеси—ка ей от меня в подарок. Как, по—твоему, она довольна будет? – продолжал вести беседу пониженным голосом император.

– А то нет! – не усомнился Долгорукий.

– Ну, иди тогда, князь Иван, немедленно отнеси ей, она здесь должна быть, у княжон.

Иди, пока Меншиков не объявился. – шипел Петр.

– Позвольте один вопрос, ваше величество?

– Господи, пожалуй, спрашивай!

– Как ваше здоровье ныне? – поинтересовался камергер.

– Вечно тебе надо дурить, Иван, – добродушно пожурил Петр, – ты ведь видишь, я здоров.

– И горло не болит? – уточнил князь.

– Полно тебе, какое горло, пустомеля! – проворчал юный царь, – что ты несешь? Что за фантазии!

– Помилуйте, ваше величество, какие фантазии? У вас совсем голоса нет.

Вы то хрипеть, то шипеть изволите, а то и вовсе одними губами разговариваете. Меня и охватила тревога по поводу вашего самочувствия…

– Изволь прекратить свои шуточки, – слегка впрочем хохотнув, пристрожил Петр. – Я тебе сказал: сюда направляется светлейший, не хочу его в досаду вводить.

– Стоит ли только он такого повышенного вашего беспокойства, государь?

– Я поразмыслю над сим.