Пётр – внук Петра. Исторический роман

«Не к болезни ли?» – пугалась она.

И последним разговором она осталась огорчена. Все, что он сказал, вернее, как он сказал, было незнакомо, нетипично, непохоже на светлейшего, которого она знала, страшно подумать, сколько лет!

Помимо непосредственно самого князя, Дарью Михайловну тревожила и обстановка вокруг них. Да, их вечно окружали завистники и недоброжелатели, но были и опоры, да еще какие! Сам Петр Великий! Екатерина! Были и союзники. Теперь, остались одни враги, даже временных единомышленников нет.

Обручение Марии с царем не только ни от чего не защищает, а наоборот, плодит противников, пуще разжигает их ненависть. А Данилычу, как шоры на глаза надели! Он явно не строит никакой обороны. Прямо, будто ему хочется на рожон лезть.

«А дети еще маленькие», – подумала княгиня, и они явились тут как тут, пришли довольные и радостно оживленные, особенно, Саша и Саша, сообщать о назначенном на следующий день маскараде.

«Ну вот, а Данилыч мне ничего не сказал, а раньше бы задал целую программу действий, разработал бы стратегию и тактику для семьи в целом и для каждого в отдельности», – опять с холодком в душе подумала княгиня.

Затем она встрепенулась, собралась и стала вслушиваться в то, что говорили дети. Они сыпали вопросами.

– Что же вы молчите, матушка, не хотите посоветовать, как нам наряжаться! – теребила Александра.

– Отчего не хочу? Сейчас, сейчас придумаем. Принцесса Елизавета, говорите, затеяла бал сей? Тогда я полагаю, вам лучше выбрать кого—нибудь из античных богов, сколь я знаю, Елизавета Петровна последнее время много изучает мифы и любит их.

– Но кого нам выбрать из них для себя, – спросил сын.

Дарья Михайловна внимательно посмотрела на него. От предвкушения праздника он разрозовелся, волосы его распушились и пошли легкими кольцами, глаза горели.

– Почему бы тебе не стать Купидоном, Амуром. Елизавета Петровна, наверное, будет Венерой. Ты любишь при ней быть. Амур – сын Венеры, будешь иметь полное право неотступно следовать за ней, – без всякой, впрочем иронии или издевки предложила светлейшая княгиня.

– Ну нет, матушка! – последовал горячий протест, – Не буду отпираться, я люблю с великой княжной побеседовать, но быть ее «сыном» – никогда! Сами посудите, коли на то пошло, я ей больше в мужья гожусь!

«Ах ты, Боже мой! – думала княгиня, улыбаясь сыну. – Знал бы ты, малыш, что твой отец и такой вариант имеет ввиду, правда, последнее время, слава Богу, притих на сей счет.