Пётр – внук Петра. Исторический роман

Александра призналась честно:

– Кажется, да.

– Тогда просите с Марией, чтоб отец ваш непременно дал свое согласие, что может быть лучше, если нравится, – с многоопытным видом заявила Лиза.

– Вот именно. Поздравляю вас, княжна, – вставил Петр, который перестал надеяться, что выдержка позволит ему переждать визит княжон. – Однако, мне пора. Извините, дела!

И Петр быстро раскланялся и вышел. Мария, которая и с самого начала не имела веселого вида, помрачнела пуще. Она была равнодушна к Петру и, наверное, любовь или даже выраженная симпатия к ней с его стороны беспокоила бы ее и огорчала.

Она была глубоко убеждена, что они никогда не поженятся и совершенно не стремилась к браку. Но то подчеркнутое пренебрежение, даже отвращение к ней, которые царь демонстрировал явственнее и явственнее с каждым днем, а теперь и часом, задевало и пугало ее.

– Что сурова, государыня? – обратилась Елизавета к Марии, чтобы вовлечь ее в разговор.

– Радоваться нечему, – ответила та.

– Смотри, женихи хмурых невест не любят, – сказала Елизавета и сама собой осталась недовольна.

Она прекрасно понимала состояние Марии. Знала, откуда оно проистекает и зачем—то задевала государеву невесту, хотя она ничем не заслужила того.

– Верно говоришь, великая княжна, не любят. Кстати, о женихах. Батюшка велел узнать у тебя, что ты решила, – проговорила Мария столь ровным и равнодушным тоном, что казалось, что она находится в каком—то забытьи.

– Насчет чего? – искренне не поняла Елизавета.

– Насчет предложения, – по—прежнему безразличным голосом продолжала Мария.

– Какого предложения? – начиная догадываться, но не желая подавать вида, удивлялась великая княжна.

– Лиза, нечто ты не помнишь? Батюшка передавал тебе предложение принца Прусского, – не выдержала более эмоциональная Александра Александровна.

– Какое еще предложение? – не сдавалась Елизавета.

– Да ты претворяешься, Лизонька! – догадалась Александра.

– И не думаю, – держалась своей линии цесаревна.

Марии надоели словопрения:

– Ах, Господи, принц прусский предлагал тебе руку и сердце, батюшка говорил тебе при мне, неужели ты запамятовала.

– Помню, только я всерьез не приняла, вот и не сообразила, о чем вы, – вывернулась Елизавета.

– Все совершенно серьезно, цесаревна, – держа за чистую монету происходящее, вставила Александра.

– Ну раз так, дорогие мои, передайте своему батюшке, светлейшему нашему князю Александру Даниловичу, что дело не подходящее, – решительно заявила Елизавета.