От Кремлёвской стены до Стены плача…

Особенно евреи переживали:

– Тихо, дети! Не кричите. Там немец летит. Он услышит и на нас бомбу бросит.

Немецкие самолеты по-другому гудели, чем наши самолеты. Они как-то – «у-у-у-у», и все прочее. И мы прятались.

А отец уехал, мы не знаем, куда уехал, что с ним. Война идет. Литву немцы захватили, а отец все в Каунас едет куда-то. И мы думаем: «Останемся мы тут и без отца».

А у нас обстановка такая: скот гонят по нашей мощеной булыжной дороге, овец гонят, тракторы едут, эвакуируют людей, животных и техники сплошной поток.

Поскольку бомбежки стали частыми, мы стали прятаться в лес.

Всегда я как-то не вовремя: то на елку упал, а этот раз во время бомбежки остался дома и прилег на кушетке, слышу что-то такое прогудело, наверное, самолет, а потом как ахнуло совсем рядом, как взорвалось! И я с кушетки этой слетел на пол, а картина упала и мне на голову нанизалась. Слышу топот ног снизу идут, бегут. Отец:

– Ты жив, жив?

Я говорю:

– Да, я жив, тут нормально.

– Собирайся, все, в лес пойдем прятаться.

Этот эпизод произошел, когда отец только что приехал из Литвы. Оказывается, он ехал навстречу фронту, а фронт шел навстречу ему. Когда он уже подъехал почти к фронту, его тормознули и говорят:

– Ты куда едешь?

А он говорит:

– Я куда? Вот, у меня направление на литовский мясокомбинат.

– Да она Литва, это Каунас уже оккупирован, а ты все куда-то прешь. Разворачивай оглобли.

А он говорит:

– Вы должны мне отметить в этой бумажке.

Военные ему поставили какой-то штамп.

Он развернулся и поехал. Назад в Москву, а из Москвы его сюда назад вернули. Вот отец спрашивает меня: «Жив ты?» Оказывается, бомба упала совсем рядом на нашей дороге, по которой эвакуировали людей и все остальное.

Немцы эту дорогу стали интенсивно бомбить. Бомбы падали совсем рядом с жилыми домами, и потом на бреющем полете, вот как на известной картине нарисовано, «фашист пролетел». Я это воочию видел, как немец из пулемета, как дал по дороге: «ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды», – и все эти, скот орет, мычит, разбежался по этим всем лесам тут в округе.

И мы пошли в лес. А брат тут тоже задержался – ежика, видите, надо ему спасать, ежик у нас жил, и он его искал под кроватью. Отец говорит:

– Давай быстрей, туда-сюда, тут налет, бомбежка.

А он все лазит под кроватью. Ну нашел наконец, он ежика в шапку посадил, пошли в лес. В лес пришли, сидим в лесу под елкой, думаем: немец лес бомбить не будет.

Вдруг кто-то не по-русски говорит: «Тыр-тыр-тыр-тыр-тыр».