От Кремлёвской стены до Стены плача…

У отца была военно-учетная специальность химические войска, и преподавал на курсах по срочной подготовки офицеров и солдат-химиков.

Кончилась война с Германией, его на Японский фронт отправили. Привез он нам подарки: четыре палочки сухой черной туши, китайской или японской. Эту черную тушь я никак не мог растереть, привык свеклой писать. Трешь, трешь эту палочку туши в блюдце – ничего не получается. Наверное, какой-то секрет есть в растворении этой иностранной туши. И еще чего-то привез, но трофеев никаких.

Некоторые пользовались моментом. Например, вернулся в соседнюю деревню парень, он у генерала деньщиком был. Они с генералом всю войну прошли по Европе, Берлин взяли. Отправляли трофеи: ковры, мебель, хрусталь, картины и другое. Вот деньщик для генерала старался и про себя не забывал. Все равно все было брошено в разбитых, пустых домах. Набил полную избу всякого товара. В избу-то много не набьешь, но не каждому так повезет быть при генерале адъютантом или порученцем. Конечно, те, кто сидел в окопах под снарядами, не думали о трофеях.

Приехал отец с войны с двумя медалями «За Победу над Германией» и «За Победу над Японией», на одной стороне И. В. Сталин на Запад смотрит, на другой – на Восток, и говорит:

– Все, собирайтесь.

Он по дороге в деревню заехал в Москву, в свой наркомат Мясомолочной промышленности. По-моему, другой был уже нарком, не Микоян. Министерств еще не было, сохранялись наркоматы. Мы говорим:

– Куда мы поедем-то? У нас нигде нет ни кола, ни двора.

Мама говорит:

– Мы поедем к деду.

Дед из деревни уехал, дом продал, распрощался с родными местами, с церковью, где он служил. Собрали они вещи и уехали к сыну в Снегири, а потом из Снегирей к Валентину Михайловичу (брату моей мамы). Деда звали Михаил Лаврентьевич, он переехал в поселок недалеко от Щелково. В этом поселке была ткацкая фабрика. Другой не было никакой промышленности, кроме этой фабрики. Вокруг фабрики были дома и люди жили, церковь была, полуразрушенная стояла, как сирота.

В Гребнево недалеко была церковь знаменитая, дед ездил туда потихоньку, не афишируя. Когда они с сыном переехали на новое место, купили, по-моему, полдома старого типа с мезонином: внизу кухня, две комнаты, наверху одна комната, двор, выгребной туалет и все. Ничего, нормальный дом был.

Мы приехали к деду где-то в конце сентября. Отец говорит:

– Я быстро получу назначение, и мы тут недельку поживем у деда».