От Кремлёвской стены до Стены плача…

Вот у нас в классе подходит кто-нибудь: «Ты, хочешь есть бела булка, иметь три корова», – и возьмут булку у тебя и отнимут.

После этого учителя военного пришла учительница старой закалки, ей уже лет было, наверное, 50, но нам казалось, она уже такая маленькая, сухонькая, но очень строгая. У нее в руках всегда была длинная линейка. Она эту линейку не выпускала из рук. Сейчас говорят: «Нет, детей строго воспитывать нельзя». Но только дети почувствуют вашу слабость, панибратство – все, они вас уважать перестанут. Новая учительница объясняет урок или спрашивает домашнее задание, кто-нибудь начинает болтать или фокусы устраивать, как раньше, она треснет линейкой кому-нибудь и сразу он притихает, смирно сидит, рожи не строит.

И в такой военно-политической обстановке я и был назначен классным организатором с этим дисциплинарным журналом. В классе большинство хотело учиться, а эта группа всех терроризировала, мешала учиться. Я по-хорошему подхожу и говорю:

– Слушай, парень, ты на уроке не кричи, если ты еще будешь кричать, я тебя все-таки запишу.

А он говорит:

– А мы тебе по морде надаем.

Я говорю:

– Ладно, хорошо, надаете по морде, но мне все равно, перестаньте хулиганить, все равно запишу.

Я в открытую говорил. Кого туда запишешь в журнал дисциплинарный? И сидишь и думаешь. В итоге дисциплинарный журнал был пустой. Учительница у меня журнал дисциплинарный брала, пишет в нем красными чернилами. «Что у тебя все тихо сидели что ли?» Учительница наша была с огромным с опытом и, видно, понимала, что такой советский способ организации дисциплины в классе ставит меня в крайне затруднительное положение и перестала проверять мой журнал, а вскоре их вообще отменили во всей школе.

В учебе я заметно подтянулся и четвертый класс я уже завершил нормально.

Однажды, правда, попал с этой булкой, которую нам давали в школе. Рядом со школой была толкучка, это маленький базарчик. Люди толкутся, у одной один товар, у другой – другой товар. Сейчас бы это назвали тусуются. Перекупают друг у друга.

Я выхожу из школы, булку эту в карман. Через рынок иду, а тут рядом с военного завода рабочие выходят и эти булки покупают у школьников: «Булка есть? Есть булка?» Три рубля, что ли, она стоила по рыночным ценам. Подходит:

– Парень, есть у тебя булка?

Я говорю:

– Да есть.

– Давай, на, тебе три рубля и отдай нам булку, а то у меня ребенок болеет.

Я только отдал свою булку, меня милиционер за шиворот поймал и повел меня в милицию, в отделение.