Одержимые

Второй глаз, выдавая сильный испуг пленного, жалобно осматривал ополченцев.

– Героям слава! – с издевкой поздоровался командир. – Я Гиви, командир батальона «Сомали», слыхали?

Ответа он не дождался, зато пленный с синяком сделал два шага назад, как бы пропуская вперед своего товарища по несчастью. Василий перевел луч фонаря на второго противника и едва, заглянув ему в глаза, понял: «Это он! Боже, это стопроцентно он!».

– Сколько служишь? – наплевав на субординацию, спросил Рыжик.

– Два року[8 - (укр.) – два года.].

– Снайпер кто? – вмешался в разговор Гиви и тут же обратился к Рыжику: – Ты давай, браток, не лезь! Просто свети.

Пленник с синяком сделал еще шаг назад и руками, скованными наручниками, указал на товарища.

– Я, что, невнятно спросил?

– Я, – послышался еле слышный ответ.

– На колени, твари! – комбат дождался, пока пленные выполнят приказ. – Вот в такой позе вы будете выпрашивать прощенья у народа Донбасса! Понятно?

– Да, – вяло ответили азовцы.

– Фамилия, имя, отчество? – ополченец крепко сжал скулы снайпера.

– Петренко Михайло Анрейович.

– Видишь, как странно получается, ты – Михаил, и я – Михаил! Не Ганс, не Джон и не Франсуа! Сколько людей, Миша, ты убил за последний месяц? – зловещим голосом спросил Гиви.

– Я не вбивав людей, я вбивав росiйських терористи! – тихо ответил снайпер.

– Андрюха, Степка и Колян вроде как собратья твои по крови! А бабулька с коровой – тоже террорист? А пацан на велосипеде? – ополченец с ненавистью смотрел в глаза врагу.

 – На русском отвечай, мразь!

– Я не знаю никаких бабок и велосипедистов, – ответил снайпер на чистом русском.

– Ну доказать твою вину несложно! Завтра винтарь на экспертизу отвезем: баллистическая, дактилоскопическая…, в общем следакам лучше знать! Ясно, герои сраные? Я вам устрою славу Украине! Вы обвиняетесь в преднамеренных убийствах граждан Донецкой народной республики, совершенных с особой жестокостью.

Вас будут судить и ни на какие обмены не надейтесь, ясно? В общем так, Малой, забирай этих ублюдков. К утру хочу знать о них все…, даже то, что они сами забыли. Когда родились, когда крестились, когда последний раз ходили по большому! Кто знает, когда бабульку хоронят?

– Да, вроде, завтра третий день, – послышался неуверенный голос одного из ополченцев.