Уборщица для миллионера. Роман-настроение. Книга, которая оставит долгое эмоциональное послевкусие

Вы сами можете все прочитать! – Азуле демонстративно приподнял бумажный лист, больше похожий на пергамент.

– Когда я гостил у него много лет назад, у него не было такого замка. Он жил в небольшом шале, которое находилось в саду рядом с парком «Ривьер». Помню, это в двух километрах от Большого театра Бордо и исторического района.

Кажется, Лоран не отреагировал на его слова.

– Месье Александр, это еще не все. Есть главное условие, без выполнения которого, вы не получаете ни евро. И все имущество будет распределено между детскими и престарелыми домами Аквитании.

Бестужев заметно напрягся.

– И, какое это условие?

Француз снова уткнулся в документ.

– Вы должны незамедлительно жениться, не позднее четырнадцати дней с момента смерти вашего деда. Церемония должна состояться в Бордо. А я обязан присутствовать на этой свадьбе, чтобы исполнить и засвидетельствовать последнюю волю покойного.

С полминуты Бестужев молча смотрел на француза, после чего громко расхохотался на весь кабинет.

– Нет, теперь-то я точно понимаю, что это глупый розыгрыш! Думаю, вам лучше покинуть мой офис…

– Месье Бестужев! Вот документы, заверенные всеми необходимыми подписями и печатями, имеющие юридическую силу. У вас ровно четырнадцать дней. Иначе, вы потеряете многомиллионное состояние. Мою визитку вы также найдете внутри конверта, – с этими словами Лоран поднялся со своего места и двинулся к выходу.

Дверь за французом захлопнулась.

Марго, открыв рот, словно статуя замерла с совком осколков в руке. Бестужев перевел на нее взгляд и усмехнулся.

– Надеюсь, ты закончила? Или так и будешь стоять истуканом?

Девушка непроизвольно вздрогнула и заморгала ресницами.

– Простите! Я уже ухожу!

– Стой! – Александр остановил ее уже возле двери.

Марго обернулась.

– Если я узнаю, что ты рассказала кому-то о том, что услышала в этом кабинете, ты будешь не просто уволена, а жестко наказана. Поняла?

Маргарита кротко кивнула и вышла прочь.

Спустя две минуты она уже неслась по коридору в раздевалку. Эмоции разрывали ее на части. От понимания того, что план наказания Бестужева уже можно считать провальным, хотелось рвать и метать.