Дела семейные. Рассказы

«Сколько же парню сейчас?» – произнес адвокат вслух. В правом нижнем углу фотографии белела надпись: «Дубровицы, 1983 год». Стало быть, тридцать семь. Не парень уже – мужик. «Небось, и внуки у меня имеются, – подумал он отстраненно, как будто не о себе, а о ком-то постороннем.

Несколько дней после «прощального костра» Ветлицкий пытался себя убедить, что с получением новой информации ничего в его жизни не изменилось. Ну, бродит где-то по земле его плоть и кровь, и что ж ему теперь – сальто сделать? Упасть в ноги незнакомому дядьке? Взять его на содержание? Предложить дружбу? А вдруг Андрей – ханыга и уголовник, как его дядя? Или алкаш запойный, как дед? Или калека-доходяга, как бабка? Гены пальцем не раздавишь.

Впрочем, если калека, он бы помог. Но тихо, анонимно, не привлекая внимания общественности. Очень серьезные люди решили создать новую политическую партию, в оргкомитет которой активно сватают Ветлицкого – у него и статус подходящий, и внешность благообразная, и биография незапятнанная, и язык хорошо подвешен.

Так зачем ему слава отца, бросившего ребенка на произвол судьбы? Или того хуже – отца-юриста, у которого сын – уголовник. «Надо по-тихому пробить жильцов двадцать первого дома по улице Коминтерна», – решил он, набирая номер знакомого опера из Дубровицкого райотдела.

Через два дня мужчина уже знал, что по данному адресу живет многодетная семья Михеевых, построившая свой дом на месте пепелища, оставшегося после пожара, который полностью уничтожил деревянный дом Андреевых и унес жизни его хозяев.

В огне погибли Евгения Андреева и ее отец Федор Андреев, который с момента возвращения из мест заключения почти не просыхал. Причина возгорания – непотушенная сигарета. Четырехлетнего сына Евгении Андреевой на момент пожара в доме не было – мальчик лежал в областной больнице с воспалением легких. Поскольку никаких родственников у Андрюши не оказалось, он стал воспитанником Дубровицкого детского дома.

У Ветлицкого вдруг защемило сердце.

– Бедный пацан! – прошептал мужчина, жизнь которого всегда была сытой, комфортной и безоблачной.

Всю следующую неделю он пытался отследить судьбу сына. Напрасно. В пятилетнем возрасте его усыновили. За минувшие с тех пор годы в местном архиве было два пожара, уничтоживших все концы.

– Богатеи его забрали, – наморщила лоб детдомовская нянечка баба Клава, которая в свои семьдесят еще работала. – Он – такой солидный, в шляпе, с крокодиловым портфелем и авторитетным животиком.