Дела семейные. Рассказы

Но настоящие испытания были еще впереди. Беда пришла, когда мать забрали в трудармию. Петр помнит, как голосили женщины на площади райцентра, откуда отправляли трудармеек в тайгу. Многие чувствовали, что прощаются с родными навсегда. Чьи-то крепкие руки оторвали Петьку от матери, и вскоре ее поглотила серая воющая колонна. Старушка-соседка изо всех сил прижимала его бритую голову к своему животу, чтобы он не видел этого ужаса.

Так и жил малец с чужой бабулей, каждый день бегая на околицу встречать маму, которой все не было и не было.

А возраст таки брал свое. Хотелось веселиться и озоровать. Набив желудок чем попало, Петька мчался на улицу играть с мальчишками в чижика, в прятки, в городки. Быстро освоил сибирскую лапту. Зимой гонял на лыжах и санках. Были у него и самодельные коньки из скрученных проволокой реечек, прикрепленных к тяжеленным, на вырост, башмакам.

Через год в деревне появилась мать, сбежавшая с лесозаготовок. По тайге, в лютый мороз, по колено в снегу, шла она «домой», обходя стороной села и большие дороги.

По пути, набредя на ток, набила пазуху и карманы телогрейки пшеницей, которой и питалась всю дорогу.

За побег Марии Майер светил Магадан, и она, забрав сына, затаилась в одной глухой деревушке. Пересидев контрольный срок, переехала в другую. Работала, как проклятая, потом вышла замуж за безногого вдовца с шестью детьми, «прикрывшись» русской фамилией мужа. Петька же так и остался Майером, продолжая носить клеймо «фашистенка». С малолетства ему пришлось много трудиться, ведь работа в деревне никогда не кончается: был он подручным на сеялке, подсобником у плугаря, пастушонком, водовозом, грабельщиком, вершельщиком… А сколько унижений пришлось вынести, сколько слез проглотить: то бригадир, потехи ради, хлестнет «немчуренка» бичом по спине, то отчим безногий в подпитии фашистским отродьем назовет, то сводные братья поколотят…

Поучиться в школе Петьке удалось совсем немного.

Впервые за парту сел он девятилетним переростком. Получил трехлетнее образование. На этом обучение и закончилось. Страна нуждалась в рабочих руках. Однажды, шепотом он спросил мать:

– За что они все нас так ненавидят?

Та испуганно прижала палец к его губам:

– Подрастешь, сам поймешь. Это все война проклятая. Потерпи, родной. Все будет хорошо. Мы еще вернемся обратно.

Она рассказывала ему о довоенной жизни, о немецких обычаях и праздниках, об отце, пропавшем без вести, о красавице Волге. И Петька стал грезить возвращением на родину.