Дела семейные. Рассказы

Потом таки пришел в себя:

– А ты сильно изменился, братуха, – покачал он головой.

– Дык и вы не остались прежними. Жизнь изменилась, – констатировал Олег, накалывая на вилку большой сочный мант. – Несправедливо изменилась. Одни жируют, а другие концы с концами свести не могут.

– Пить нужно меньше этим другим, – посоветовала Катя. – Тогда и концы сойдутся. А насчет жирующих, так это не к нам. Я, чтоб машину нашу в кредит взять, ежедневно в чужих домах корячусь.

Гость противно рассмеялся.

– Говорила вам Людка, что будете фашистам унитазы чистить – как в воду глядела!

Обмен мнениями закончился сбором вещей Олега и передислокацией последнего в соседний подъезд, к Петру Карловичу.

На прощание он пригрозил Лешке, что не только в гости, даже на похороны к нему не приедет.

– И на свои не пущу, – крикнул он уже снизу, громко хлопая входной дверью.

***

Документы семейства Олега, действительно, оформлялись очень долго. В чем состояла причина проволочки, понять было трудно.

Все попытки деда ускорить процесс только раздражали чиновников. А в декабре девяносто девятого в квартире Петра Карловича раздался телефонный звонок. Захлебываясь в рыданиях, Людмила сообщила, что Олега убили.

– Это вы виноваты, что вовремя не вытянули сына из трясины, – вынесла она свой вердикт.

Деду стало плохо. Он с трудом добрался до кровати, принял сердечные капли и лег лицом в подушку.

Майер уже с трудом ходил, опираясь на палочку, но его решение присутствовать на похоронах сына было непоколебимым.

Составить отцу компанию Лешка не смог – с работы не отпустили. Да он не особо и рвался, памятуя запрет брата на его появление на своем погребении. Женщины лететь с дедом не захотели: к чему нервы трепать, выслушивая глупые Людкины упреки? Раз фашисты, значит, фашисты.

Оставался Василий. Он долго курил на балконе, разглядывая их с братьями детские фотографии, затем взял телефонную трубку и заказал два билета до Бишкека. Отпустить отца самого он не мог.

Через день они улетели.

А через пару дней в Катиной квартире раздался звонок. Совсем чужим голосом Людка прохрипела:

– Кать, Вася… умер…

Та аж на корточки присела.

– Люд, ты чего? Прими наши самые глубокие…

– Катька, я в своем уме, я не путаюсь. Олега убили, а Вася умер прямо на похоронах. Сердце остановилось. Не знаю, как Маринке сообщить. Поэтому тебе звоню… Ты подготовь ее, что ли…

Катя подавленно молчала.