Мастер Гамбс. Рассказы и фельетоны

Он сверкал на меня глазами и коронками, явно не зная, чем и как меня увлечь, а я совершенно не хотела ему понравиться и не испытывала подъёма или желания пококетничать, всё время думая, что вольера мне не видать, как собственных ушей. Маре купил девочкам мороженое, которое тут же отняла у них наша собака и проглотила, не жуя, мы покружили вокруг монастыря и вернулись домой.

Кузнец явно не собирался восвояси. Он, не торопясь, доел шпроты с картошкой, выпил чаю и объявил, что не успевает на последнюю электричку.

Поскольку чувство гуманизма у меня генетическое и бороться с ним особенно трудно ближе к ночи, я постелила Жaну на полу в гoстинoй (с лежанками у нас была напряженка), а сама ушла спать к девчoкам, лелея навязчивую мысль о вольере.

Рано утром я стала будить гостя, так как накануне он выразил бурное сожаление по поводу оставленной дома собаки, с которой не могла погулять его больная мама, и увидела, что устроенное мною ложе повернуто на сто восемьдесят градусов.

– Видимо, неудобно я Вас расположила, – извинилась я.

– Да нет, просто я смотрел эротические шоу мира, – ответил Маре, – вот я и развернулся к телевизору, а ты разве не слышала? Уж я и на кухню выходил, и чайником гремел, думал, что ты услышишь! – подмигнул мне золотых рук мастер.

Чайником к любви меня никогда не призывали. Я молча пожала плечами.

Обиженный моим невниманием кузнец пропал надолго. Однажды на кошачьей выставке он подошёл ко мне, неожиданно вынырнув из толпы посетителей, и мы перекинулись парой ничего не значащих фраз.

Он сказал, что приехал на ВДНХ с дочкой, чтобы показать ей моих замечательных котят, но дочку я так и не увидела. Наверное, плохо или не туда смотрела.

Прошло много времени, я уже почти забыла и о Жане Маре, и о вольере, но однажды кузнец позвонил мне и попросил о помощи. Его кошка измучилась в течках, и он решил стерилизовать бедное животное. Цена операции показалась ему слишком высокой, и тут он вспомнил про меня. Я позвонила знакомому ветеринару.

После операции зoлoтopукий заехал сказать мне спасибо. Кошка отходила от наркоза, лёжа в корзине. Была она удивительной трёхцветной красавицей. Мой муж сидел на балконе и покуривал трубку, как Бельмондо.

Маре пил чай, опустив плечи и не говоря ни слова. Больше мы никогда не виделись. Ирка тоже пропала, как не была. За кошачью стерилизацию я заплатила сама: кaк выяснилoсь пoзже, кузнец дaже не пoинтеpесoвaлся её стoимoстью.