Избранное

И не по одной специальности, а распределить время так, чтобы я поработала всюду, по всем специальностям!

Говоря «всем», Констанц взмахнула руками, и платок с бахромой взлетел вслед за ними, как крылья. Франц загляделся на Констанц на одно мгновенье и сказал: – Ты похожа на птичку! Эдакий смешной фогель-воробей, клюющий всё подряд. Не трать время, детка, на всё сразу, лучше стать узким специалистом, но хорошо оплачиваемым и трудно заменимым.

– Франц, ты рассуждаешь в стиле нашей тёти Эммы! Это она любит повторять одну и ту же фразу, когда разговаривает с детьми.

Эту фразу никогда нельзя вспомнить дословно, потому что тётя любит менять привычные слова на синонимы, но всякий раз получается, что-то вроде: «Каждый должен пить воду из колодца, который вырыл сам», – ответила ему Ирма вместо Констанц.

За разговорами Альберт пересел на диван, взял гитару, настроил её и стал играть приятную испанскую мелодию. Ирма и Констанц присели рядом с ним, а Анхен села в углу, в кресло, чуть наискосок от всех. К ней подошёл Генрих и включил торшер рядом с окном: – А то сидишь здесь, как паучиха в засаде! – сказал он и сел рядом на пол.

– Как ты думаешь, Генри, Констанции нравится наш Франц? – вдруг спросила она.

– Я не думаю об этом, Анхен. Открой мне секрет, сестрица, у девушек есть какие-нибудь другие интересы, кроме как выяснять, кто кому нравится?

Альберт без перерыва стал играть следующую мелодию, это был вальс. И тут Франц всех удивил: он подошёл к Констанции и пригласил её на танец.

Та умилительно потупила взгляд, присела в реверансе, и, оставив платок на диване, положила руку на его плечо. Друзья захлопали им. Вальс пришлось повторить дважды. На этом настоял Франц. Он не отпускал Констанцию, пока не прозвучал последний аккорд.

Все любовались танцующей парой, кроме Генриха. Генрих наблюдал за Ирмой. А Ирма смотрела на свою сестру сначала с радостью, потом с недоумением, потом её глаза словно бы стали смотреть внутрь своей души, и было ясно, что танцующие просто мелькают у неё перед глазами.

Генрих видел, как меняется её взгляд, и поэтому нисколько не удивился, когда Ирма встала за секунду до окончания музыки и, кивнув всем, ушла к себе в комнату. За ней следом убежала, смущённая Констанц. Братья рассмеялись им вслед.

– Что скажешь, брат Генрих, хороша Констанц? – спросила вдруг Анхен.

Он взглянул на сестру и увидел иронию в её глазах.

– Когда-нибудь я задам тебе тот же вопрос, детка, – улыбнулся ей Генрих и пошёл спать.