Рассказы ученого кота деда Николы

Знаешь как здорово, только руку немного дёргает. Это делается вот так! – И Санька выхватил пистолет, оттянул затвор и загнал патрон в ствол пистолета. Но тут послышались в сенях шаги и пришлось срочно находку водрузить на своё место.

В доме у Стасика и Володьки тоже какое-то время жил раненый старшина. У него, из-под вечно расстёгнутой гимнастёрки, выглядывала, почему то, матросская тельняшка. Хотя моря он, как сам говорил, в жизни не видел. А голова была всегда забинтована грязным бинтом. Это, по его утверждению, давало полнейшее право делать что угодно и ответственности он никакой нести не будет; так-как имеется справка, что он получил ранение и контузию головы.

Когда кто-то из официальных лиц деревни хотел увидеть эту справку, с ним тут же случался припадок, старшина падал, бился головой об землю и выкрикивал в бешенстве какие-то непонятные команды, но исключительно на военную тематику. На этом вся проверка и кончалась, тем более, что не принято было гражданским лицам проверять военных. Звали старшину – Борис.

Когда он улыбался – лицо его от уголков глаз до скул превращалось в сплошные вертикальные складки, а рот, без каких-нибудь признаков губ, был прорезан до самых ушей. И с этой щели выглядывали очень редкие жёлтые зубы. Так выросли (зубы), пояснял он, зато не будет застревать в них мясо. В этом и есть преимущество редких зубов. Улыбался он одними губами, а глаза были неподвижны, прятались глубоко в глазницах и оттуда хищно буравили собеседника. Поэтому его улыбка была похожа на оскал.

Старшина с Володькой, старшим братом Стасика, нашли общий язык, несмотря на то, что по возрасту, характеру и внешности между ними была огромная разница. Не даром говорят, что соединение взаимопротивоположностей составляет одно целое.

Вначале Володька знакомил Бориса с незамужними чуть-чуть перезрелыми деревенскими дамами. Хотя в тот период все дамы деревни были незамужними. – Война. Потом ходил с ним по этим дамам и носил его автомат Калашникова – табельное оружие старшины. Старшина Борис считал, что каждый военный, причём, раненный военный, по званию чуть выше солдата должен иметь своего оруженосца.

А Володька принимал это за честь. И на самом деде, он вырос в глазах односельчан. Его благосклонно встречали, особенно женщины, кому за тридцать, но ещё не сорок и не забывали спросить: «Ну как там Борис, выздоравливает? Будете проходить мимо, заглядывайте!»

Они и заглядывали. Но, сами незамужние дамы, на самом деле, уходили у Бориса на второй план.