Рассказы ученого кота деда Николы

(Я хочу, чтоб вы мне позволили называть свои лапы руками! – По человечески!) Я не знаю, как чешутся руки у вас, но у меня, я думаю, они чесались по-особому. И чесались без отдыха на обед, когда был маленький, и во время законного отпуска – когда стал взрослым. (Мой отпуск был тогда, когда взрослые люди уезжали на воды. Лично мне эти воды… я бы их век не видел! Поэтому я отправлял людей одних). А руки у меня вечно чесались, наверно потому, что я что-то не доделывал, или даже не начинал делать, при сильно чешущихся руках.

Если все жизненные ситуации разложить по полочкам, или хотя бы на отдельные кучки, то таких кучек окажется несказанно много. Хотя их тоже можно классифицировать. Например – дела хорошие, дела нейтральные, дела отвратительные и дела очень подлые. Каждый отдельный раздел можно делить дальше – но то уже удел специалистов, а я к специалистам не отношусь. Поэтому буду фигурировать как неспециалист (забыл как он по научному называется, а справочника под рукой нет!) – Склероз!

Из четырёх разделов, названных мной дел – дела хорошие занимают только двадцать пять процентов жизненного пространства, остальное – или пустота, или совершеннейшая подлость! И если ты по жизни не гений, и не можешь занять свои руки и свой, простите, мозг, нагружая себя только делами хорошими, то пожалуйста, вот вам широчайшее поле деятельности для каждого… из подлости и рафинированной подлости.

Рафинированная подлость, как мне объяснил знающий человек, это самая скверная подлость, подающаяся на голубом блюде с золотой каёмочкой, как самое благородное и Богу угодное дело! Вот например.

 – Если ты убил человека, или там тысячу человек, по самым, что ни есть, идейным соображениям, не так думающих, как думает твоя партия, или вообще группа объединённых чем-то лиц, или, наконец, твой прайд, то ты, в конечном счёте – герой, заслуживающий разных поощрений! Пусть даже ордена – в конце концов!

Представляете – есть ещё одна застаревшая подлость давать поощрение не деньгами, не продуктовыми карточками, в крайнем случае, а разукрашенной жестянкой, которая называлась и в самую, что ни на есть древность, громким словом – орден! Рассказывали мне про эти ордена.

Знающий человек, может быть и брехал – что когда у Рамсеса из Египта, какого-то по счёту, закончилась пшеница, то он своим лучникам вместо меры зерна давал белые камушки со своей царапиной.