Сказка о зачарованном цветке

Муж ждал давно такое прибавленье.

Теперь не страшно было умереть.

Их знатный род получит продолженье.

Возможно ль было большего хотеть?

И вот, как приближаться стали сроки

Явиться крохе маленькой на свет,

Приснился вещий сон супругу ночью,

Что нёс покрытый тайною секрет.

Во сне он шёл по лесу, где открылась

Поляна распустившихся цветов.

Там в центре было дерево большое,

Засохшее, без почек и листов.

Сидел на нём большой, красивый ворон.

Казалось, он давно мужчину ждёт.

«Послушай, что скажу тебе. Готовься

К тому, что Бог жену к себе возьмёт…

Случилось так, что это будет плата

За сына, что ниспослан вам с небес.

С его рожденьем явятся в дом счастье

И много удивительных чудес.

Всё будет, но не сразу. Берегите

Ребенка от пахучего цветка,

Пока он не войдёт в мужскую силу.

Прости, что весть прискорбна и горька».

Прервался сон, и в этот миг в палаты

Вбежали слуги в горестных слезах

С известием – жена его рожает,

Но кровью истекает на глазах.

И, как врачи заморские ни бились,

Спасти супругу так и не смогли.

Всё сбылось, как вещал волшебный ворон, –

С потерей смог он сына обрести.

Чудесный сад, что прежде их лелеял,

В пустыню превратился в тот же час.

Казалось, жизнь, текущая, как сказка,

Померкла, дивный свет в груди угас.

Но день печалей светом озарился,

Когда внесли прелестное дитя.

Он был похож на мать, и лишь глазами

Был тёмен, словно бездна бытия.

Раз предсказанье оказалось правдой,

Так, значит, будут счастье и беда,

Ведь ворон говорил о том, что нужно

Беречь дитя от дивного цветка.

Прижав к груди его, как драгоценность,

Хозяин тут же слугам приказал:

«Убрать цветы, растущие вкруг дома,

Сжигать любой бутон, как ни был мал».

Сад райский впал в безликое унынье.

Весна без цвета – осень без плодов.

Кусты, трава, деревья – их расцветка

Была теперь без ярких лепестков,

Но это никого не угнетало.

Ребенку дали имя Альфинур,

Что «свет тысячекратный» означало,

За то, что жизнь в отца собой вдохнул.

Мальчонка быстро рос. Красивый, статный…

Его учили многим из наук.

Он на коня взлетал, и брал преграды,

И в десять лет держал, как воин, лук.

Взгляд у него – таинственный, глубокий,

Пугающий, пронзающий насквозь.

В его глаза смотреть хоть сколько долго

Никто не мог – хозяин или гость.