Заветные истории

Лера приветливо напоминает, если упираться слева веслом, то лодка повернёт налево. Заранее и чётко предупреждает о препятствиях и поворотах. Мы утыкаемся в берег.

Если упираться веслом слева, то с весла стекает вода в рукав. Если упираться веслом справа, то с весла стекает вода в рукав.

Наша лодка самая последняя в косяке, вся наша команда умчалась и только мы – утыкаемся, отталкиваемся, утыкаемся.

Лера продолжает приветливо напоминать. Я так же приветливо напоминаю своей домашней кошке, что нельзя делать лужу у меня на подушке.

Так же приветливо я напоминаю ребёнку в автобусе перестать пинать меня ножкой.

Показывается песчаный берег и наш вожатый говорит, что будет привал. Берег всё ближе. До берега всего шаг, когда я решаю, что ждать причала нет смысла. Я отталкиваюсь, а значит толкаю ногами лодку, и лодка зачерпывает половину лодки воды. И рюкзаки в лодке зачерпывают воды. Лера выглядит так, словно знает новые слова, чтобы приветливо напомнить про правила безопасности при управлении лодкой.

Знает, но со мной не делится. Почему-то сохраняет их во рту.

После привала Лера выбирает продолжать путь с вот таким вот человеком. Тишину нашу нарушают наши спутники на соседних лодках. Наши валяют дурака, фотографируют непромокшими телефонами друг друга и нас. Я на фото хмурый и выгляжу, словно я обороняюсь веслом от второго гребца. Лера на фото улыбается, но губы – словно у мамы, которой пришлось вести коляску с мокрым пахучим младенцем.

Вечером у нас второй привал.

Я раскладываю все промокшие вещи на кустах, снимаю спасательный жилет, выворачиваю карманы шорт, чтобы они тоже высохли. Меня много, я мокрый, я круглый, с обожженной кожей.

На треноге над костром я развешиваю свои сырые носки и кладу стельки от кроссовок.

Когда садится солнце, все наши собираются у костра. Кто отважился плыть с гитарой в лодке – я не знаю, но вот она. С ней я умею обращаться. Я делаю то, что точно – я. Я не гребец, не товарищ, не шутник, не коллега. Голос плоский, негромкий, как из плотной книжной полки вытаскиваешь книгу.

И гитара – чужая. И что петь с этими весёлыми, хмельными, красивыми людьми, я не знаю. Но я пою и пою за-ме-ча-тель-но. А когда песни мои заканчиваются, и другие голоса начинают петь незнакомые мне мелодии, а пара гребцов начинают засыпать прямо у костра, я тихонько пробираюсь в свою палатку и облегчённо засыпаю. Не такой уж я негодный человек.

Наутро Лера просит, чтобы мы плыли последними.