Пламя мечты

Как я себя чувствую? Меня гоняют по чем зря к психиатру, который совершенно ничем мне не помогает, а только пытается влезть в мою личную жизнь да дает бесполезные советы, как себя вести и что делать, чтобы “как можно скорее выйти из этого ужасного и очень опасного состояния беспросветной тоски”. Это Варвара Павловна так характеризует депрессию. Причем каждый раз, вместо того, чтобы называть вещи своими именами, она придумывает кучу разных цветистых и трагичных описаний данного диагноза.

– Слово “депрессия” слишком просто и обыденно, оно не передает всей гаммы чувств, которые испытывает пациент, всей опасности ситуации, в которой он находится, героизма, который он проявляет, сражаясь с недугом! – эти слова врач готова повторять с горящими глазами и одухотворенным выражением лица хоть сто раз на дню.

Вам нужна гамма чувств? Да ради бога: всепоглощающий гнев, который стирает все мысли и чувства, когда прорывается наружу; боль, которая разрывает душу, так что каждую секунду ты должен собирать себя по кусочкам и напоминать себе, что нужно дышать; жгучая обида, потому что тебя предали самые близкие люди, те, кому ты безоговорочно доверял; отчаяние – ты потерял очень важную часть себя и не знаешь, как без нее жить; страх – больше всего ты боишься никогда больше не обрести эту часть и остаться с зияющей на ее месте дырой в душе.

Вот только ни о чем таком Варваре Павловне я никогда не говорю. Если начать рассказывать о своем состоянии, она обязательно вскоре сменит тему на городские сплетни: кто у кого что украл, кого зарезали поздней ночью на улице, в каком доме произошел взрыв бытового газа и так далее и тому подобное.

Ей бы в журналисты уйти или в криминалисты. Так нет же, она решила “нести светлую миссию исцеления” – это тоже ее собственные слова – а на деле ее разговоры способны разве что только сильнее в депрессию вогнать.

Я прошла к небольшому креслу напротив стола врача (белому конечно же, как и все остальное в кабинете) и уселась в него, отключившись от словесного потока Варвары Павловны.

Это поначалу, на первых сеансах, я пыталась ее слушать. Но когда поняла, что функцию психотерапевта она выполняет процентов на десять, быстро научилась абстрагироваться от ее болтовни, лишь изредка поддакивая для видимости. Ей это, впрочем, было не особенно важно. Она ни разу даже не заметила, что я на самом деле ее не слушаю. А меня такая ситуация вполне устраивала.

Я мысленно вернулась к сцене в коридоре.