Лента Мёбиуса. Социальная драма

Ну, все уже сошлись на том, что Цадик приносил с собой гарантированное чудо, и если поначалу нужен был чудо табачок, то впоследствии выяснилось, что чудо происходит и без табачка. Это была мистика и прорыв, однако те звуковые совмещения, которые раз от разу происходили, будто вживлялись в фоновую среду, и сложно было их назвать музыкой, хотя и впоследствии Цадик сделал множество видеозаписей на основании этих музыкальных находок. Однако чтобы профессионально заняться музыкальным творчеством у Цадика не хватало ресурсов и музыкального образования.

Он освоил кое-какие инструменты сам, и Вован подчас говорил, что у него абсолютный слух. Вован музыкой занимался с четырех лет, однако Цадик относился к этому как к наитию только и всего. Возможно, это и мешало ему уж слишком серьезно относиться к этим звуковым модуляциям. Хотя Цадик был уверен, если поработать в этом направлении, то можно выкроить неплохие композиции, какие-то он записывал сам. Однако звукозапись также ремесло, одно дело создать композицию и совершенно другое записать ее, чтобы люди услышали ее! Это кропотливое занятие может занимать несколько месяцев. Цадик же не мог себе позволить так распыляться, музыка перла из него как из рога изобилия, и многие находили себе какие-то отдельные партии и вкрапления. Но что это была за музыка, сложно сказать, потому что она записывалась с подкорки, а не с нотного листа.

просфорыч

Цадик обладал богатым воображением, и он знал, что идеи это самое главное и ценное, без идеи не бывает хороших произведений.

И более того, идея может определять характер творческого безумия и даже физиологию автора. К примеру, если взять американскую фантастику современных блогбастеров и зарождение этих чудовищ и монстров, то на самом деле, вся режиссура, спецэффекты и сценарии лишь отражают некую бытийственность созданных в воображении одного автора мифов. Все это во многом зиждется на идеях Говарда Филлипса Лавкрафта. И гений Лавкрафта, он просто не мог обнаружиться при жизни в том плане, что на переваривание его прозы обществу потребовались десятилетия. И, более того, одно дело создать свою мифологию и атрибутику чудовищного, наделить это содержание контекстуальным смыслом, вдохнуть в этот нарратив толику безумия, и проработать фактуру повествовательную, и совершенно другое, все это продать читателю или зрителю.