Лента Мёбиуса. Социальная драма

ает безумными пассами

алкает забвения и любовной ратуши

вернёт к жизни безумная бестия

оживет осколками воспрянет сиянием

будет втыкать иголки холода мучить

жадная до любви восторгами юная

изболелась истаяла любит

каверзами избороздит мучениями

Возьмёт воина на попечение нянькам

отутюжит отгладит и съест к заутрени

Голодная как дракон

девственно голодна и холодна скальному

ох налетел аргонавт на хтонь богемную

волну Саргассова моря миражную

Проклюнется к воскресенью и на пир

пригласит в исступлении пиратского флирта

Его заказ – бутылка рома и канарейка

Пёрышко к плечам королевы

Клювик устам ализариново красным

Кусать кулёк рта!

    (19.

08.2020)

Из этого уже можно сделать выводы о строгой периодичности его любовных посягательств, и Цадик не мог успокоиться теперь. Его тело рвало и пылало жаром, он уже смирился с тем, что вряд ли когда-нибудь эти мелизмы возымеют свое сакральное действо, и статуя оживет и отряхнется ото льда и покровов Снежной Королевы.

И все же он посетил этот сакральный спектакль и также посмотрел фильм, о котором составил свое филигранное и нежно саркастическое клише-оттиск.

И вот весь этот изнурительный год теперь давал о себе знать, и Цадик, совершенно обессиленный выпалил из себя 14-го февраля поздравления своей пассии. И далее рухнул в окоп своей лесной берлоги, хотя уж лучше бы он, наверное, рухнул в окоп любви и насладился сполна негой кипарисов и Платанов на Эгейском море.

Просфорка №2

Молодой мужчина сидел на скамье в электричке, с зелёным карманным томиком Вадима Шершеневича, он ехал в Москву в МХТ! Удивительное такое название эмхатэ, что-то типа побаюл, отдаёт чем-то японским, сфумато, ага, но, вот вполне приличный театр! Тапиоки он ехал, колеса поезда мерно стучали, он в дутой куртке, словно пузырь, каких-нибудь десять минут назад бродил по платформе, свежий зимний воздух, свобода, а до этого он, прогуливался у крыльца подъезда и ждал такси; «Где эти сволочи? – думал он, – я сейчас опоздаю, у меня электричка через двадцать минут».

А Вадим Шершеневич, тем временем грелся у него в нагрудном внутреннем кармане куртки. «Господи! Я еду в театр! На любимую актрису, где эти скоты? Почему до сих пор нет моего такси?!» – он позвонил им уже ещё раз, и тетенька сказала, все в порядке, – машина уже выехала.