Лента Мёбиуса. Социальная драма

– Да, долго выбирал, фронтовые нашёл вот, бегу, бегу, – и полетел коньком-горбунком по ступеням театральным! На второй этаж!

Завернул сперва налево, как по стадиону галопом до ваз, сунулся – вазы на любой калибр, и все с водой уже; девушка так же там молоденькая имеется. Я с разгону, сразу глазомером вазу определил, и туда букет, значит, и воткнул как пасхальную лепту, а там воды уровень – сразу и утопил рукоять гранаты моей сердечной! Девчонка сообразила все, занервничала.

– Намочите! Уже намочили, – а сама аж искрится, будто фитиль положенный!

Вынул я-то сразу букетище своё, будто японское чудище, упакованное с присосками; и девка шустрит, воду уже отливает!

А рукоять мокрая у букета! Подмок!

– Надо отрезать!

– Если есть чем у Вас? – девчонка кипит, – думаю, – вы тут что «все не дотраханные!»

– Или оторвать!

Начинаю отрывать куски бумаги фронтовой, немного оторвал, остальное задрал в гармошку, смотрю на девушку, вроде успокоилась, как после оргазма! Задышала! Задышала родимая!

Поставил букет в вазу!

– Вы мне принесёте? 18 ряд партер, 16 место!

– Да, конечно, я принесу, – все-таки азиатка моя лучше, спокойнее добрее!

И вот уже, расслабился, сноровка! Хорошо, когда сердце тренированное, столько пробежал, от метро, и ещё столько же в антракте, девок перебаламутил, и неужели ей так моя шкура по нраву; ведь просила ещё! Просила! Да, люблю я тебя, люблю! Возвращаюсь на место, своё, там азиатка неприкаянная, глаза томные жалостливые, видно муштрует себя, держит, а места себе не находит, грустно, а у меня адреналин в ушах ещё хлещет струёй! Отдыхаю я душой, бедняжка; хорошая ты, хорошая! Молоденькая совсем! Ввалился в зал, занял место! Представление же вот-вот начнётся! Чую, упекут бедолагу!

Теперь он ждал его, Просфорыча, но тот будто уснул где-то на бэкстэйдже, и вот неохотно мелькнул его синий китель.