Лента Мёбиуса. Социальная драма

Цадик был неприхотлив в еде, он питался салатами из свежих овощей, порой брал себе армянскую окрошку, но это днём после купаний.

В этот раз он определено спешил за пивом! Хадыженское на розлив, и какая-нибудь закуска к нему. В магазине встретил его Артём, рыжебородый с таким же хитрым знакомым прищуром, Цадик как будто невзначай спросил:

– А вот та девушка Эльвира, ты знаком с ней?

– А, да, это малая, – и Цадик тут же сообразил, что теперь точно знаком со всех их семейством, ему бы позавидовал сам Джеймс Бонд, потому как все семейство так и не было с ним знакомо!

Однако, Цадик, уже решил, что на сегодня программа, довольно означенная.

Он заказал два литра Хадыженского, и в качестве закуски взял рыбки соломкой.

И ещё Цадик взял пластмассовый стаканчик мороженого для Марионель, это было самое дорогое мороженое из ассортимента, и на кассе Цадик, прыснул Артему:

– Я не ожидал, эта Мари, представляешь, я ей дал двадцать! А ей тридцать четыре, она из Гвинеи Бисау!

– А да, есть такое, они крепкие, – заулыбался Артём.

– Это дорогая шоколадка! – не унимался Цадик, пряча мороженое в пакет.

И пулей выскочил из магазина, теперь-то уж он точно все сделал правильно, жизнь ему улыбалась, подбрасывая один сюрприз за другим!

Он вернулся в летнюю кухню, где также спокойно в профиль его ожидала Лора, без искушения, без церемониального флирта, она, будто из небесной бухгалтерии совершенно точно знала, какой сценарий оптимальный, и вся эта суета Цадика совершенно ее не задевала.

В коридоре Цадик наткнулся на Мари, и снова разряд электричества пробежал по его телу, он достал мороженое и вручил его ей со словами:

– Мари, ты – Бонита!

– Спасибо, – отблагодарила его Мари и даже перекрестилась!

Цадик заметил, что она крестилась, в Гвинее Бисау официально было признано христианство! Мари была верующая! Этот факт также Цадика наводил на определенного рода размышления.

И вот он уже с Лорой, которая его не распаляла, с ней можно играть словами на бильярде часами, и не один мускул не дрогнет на ее лице.

Цадик определённо не мог в неё влюбиться, и Лора чувствовала что-то иное к нему. И это что-то было сострадание, Цадик был будто заведённый последний час, и эта энергетика, это африканка, какое-то сродство душ! А Лора жила в своей геометрии, совершенно отрешенной. Цадик достал пиво и рыбку, разлил по стаканчикам пиво.