Двадцать ноль ноль

Только резкие взмахи рук, сверкающие на солнце брызги, истерические крики с берега:

– Смотри! Он сейчас его вытащит!

Впереди словно прошёл военный крейсер, в мгновение добрался до плота, нырнул и всё затихло. Снова долгие секунды убийственной тишины и вот на поверхности словно вырос бугор и тут же прорвался двумя тёмными головами.

Вика смотрела широко раскрытыми от ужаса глазами, как её Валерку подтянули к берегу, перекинули через плечо, вынесли. Как его руки безвольно повисли, а потом так же безвольно упали вдоль тела, когда мальчишку положили на песок.

Какие-то кукольные, неживые руки. Неживые… Нет!!!

Девушка бросилась рядом на колени, принялась вытирать лицо, хлестать по щекам, бесконечно приговаривая:

– Ну-ка дыши, слышишь? Открывай глаза, пожалуйста, Валера, посмотри на меня, дыши, живи!

Она стукнула его по груди.

– Да подожди ты, – кто-то резко оттолкнул её. – Воду вылить надо.

Какую ещё воду? Вика плохо понимала происходящее, кроме того, что её брат… умирает?

Вальку перевернули на живот, перекинули через коленку, и изо рта у мальчика полилась на песок струйка воды.

От уверенного толчка в спину вылились последние порции, и Вика услышала судорожный вздох. Жуткий, булькающий кашель сотряс тело. Парень усадил Валерку и оставил на попечение сестры.

Валька неглубоко и часто дышал, из лёгких слышались мокрые хрипы.

– Вик, у меня всё норм… – прошептал он наконец и откинулся на горячий песок.

Вика зарыдала, закрыв лицо руками. Неизвестный спасатель молча ушёл. А потом и все остальные разбрелись по домам. Купаться в тот день больше никому не хотелось.

Вика долго сидела на берегу, обнимая брата, пыталась унять дрожь и свою и его.

Деревенская молва быстро разнесёт по дворам, что на Жерелке в воскресенье чуть Белов Валерка не утонул. И уж, конечно, об этом рано или поздно узнает бабушка. И поэтому уж лучше сразу самим…

Бабушка хлопотала на кухне.

– Бабуль, – скромно начала Вика, – там на пруду ЧП небольшое произошло.

– Я просто решил пошутить, – подключился Валерка, – всех напугать, как будто я утонул.

Бабушка сдавленно охнула и села на табурет.

– Но это всё понарошку, – перехватила Вика, – правда, всё в порядке, – голос предательски дрогнул.

– Тебе мать что велела? – бабушкин тон не сулил ничего хорошего.

– Я в воду не лазил, я за кувшинками, на плоту.