Двадцать ноль ноль

– Да! Она чёрная и дымится!

– Вообще-то, – вдруг тон Валерки стал очень важным, – молния прям в наш дом попала.

– Хорош выдумывать.

– Я тебе тремя сникерсами клянусь. Смотри.

В комнату завалились мальчишки, похожие словно братья. Оба тёмные, кареглазые. Только Стасик был чуть потолще, а Валерка худой, как щепка. Их частенько путали, хоть все проказы они устраивали вместе. Но для усиления близнецового эффекта они даже старались одеваться одинаково.

– Видишь, – кивнул Валерка на стены, что поверху словно вымазали углём, – это от молнии.

И света у нас нет, и телека, – на последних словах Валька помрачнел.

– У нас света тоже нет, – с деловым видом заявил Стасик.

– У всей деревни нет! А молния попала в нас! – терпение мальчишки кончалось, – Не веришь?

– Ладно, верю. Только это – ничего интересного. У вас пожара нет, – совершенно спокойно парировал пацан.

– Да, жалко, что не загорелось, – вздохнул Валька.

– Ага, а берёза на горе горит! То есть, сгорела уже, пока мы тут болтаем. Поехали смотреть! – и Стасик, схватив друга за локоть, утащил в сени.

– Мам, мы на гору, до берёзы, – успел крикнуть Валерка на ходу.

– Осторожнее! – мамино напутствие, если и было услышано, только как пустой звук.

Солнце уже вовсю припекало, возвращая лето, словно и не было никакой грозы. Когда мама и Вика вышли на улицу, пацаны уже были в дальнем проулке.

Мелькнули их ярко-синяя и голубая футболки, блеснули спицы и мальчишки скрылись за поворотом.

А на склоне далёкого холма чернела царапина, словно кто-то неудачно черкнул тушью на безупречном, жёлто-зелёном полотне великого художника Июня. В редко-облачное небо от царапины поднимался серый дымок.

А раньше там росла берёза. Огромная, старая, раскидистая. Берёза – загадка, берёза – призрак, луговая забава фата-морганы.

Такая далёкая, что в полуденном зное крона дерева расплывалась неясными синими очертаниями. Поутру крутой склон холма закрывал её от восходящего солнца, закрашивая малахитовой тенью весь луг до самого леса. И лишь на закате берёза одевалась золотисто-персиковой пыльцой и становилась реальной. Теперь на её месте остался лишь обугленный, дымящийся ствол.

Вика с лёгкой грустью осознала, что очень завидует мальчишкам.