Двадцать ноль ноль

Говорит, поняла теперь как надо писать, а как не надо, и решила переписывать первую. А так у неё ещё полно рассказов разных, легенд, сказок. Вот в этой тетрадочке, – женщина бережно положила руку на уже прочитанную Викой рукопись, – новый вариант. Но есть и кусочек старой книги, она пока думает, что взять, что оставить. А ещё она сказала, что пока любовную, – тётя Нина по-доброму усмехнулась, – линию выстраивает, главных героев знакомит поближе, всё что касается научно-фантастической составляющей, может отдать для прочтения и рецензирования.

Поэтому, вот… – и тётушка выложила на стол штук пять тонких тетрадей.

– Ого, – выдохнула Вика, слегка озадаченная перспективой рецензирования, о процессе и правилах которого она не имела ни малейшего понятия.

– Здесь всё пронумеровано, Ульяночка везде ссылки расставила, что за чем идёт.

Викин слух царапнуло неуместное в речи деревенской женщины слово, мысли снова отправились куда-то по своим делам, скорее всего вслед за уехавшим Лёшкой, и нить разговора слегка потерялась.

Оставалось только кивать и улыбаться. И даже бабушка немного устала слушать эти хвалебные речи.

– А мой-то, – решилась она перевести тему, – к обеду в вашу сторону отправились и до сих пор не слуху, не духу.

– Ох, с мальчишками одни беды, – отмахнулась тётя Нина, – то ли дело внученьки наши, красавицы. А вот ещё что Ульяночка придумала…

Точно, с мальчишками одни беды, особенно, если они куда-то уезжают!

Вика быстро ухватила тетрадки и скрылась в комнате от очередной порции дифирамбов.

Да, с такой тётушкой не захочешь, так прославишься, талантливый пиар-менеджер.

Если в окно из кухни хорошо просматривалась Вышкинская дорога – тропинка в кустах, то из окон комнаты можно было видеть почти весь путь от леса до деревни. За лесом лежала автотрасса. А под крутым склоном поток машин встречала автобусная остановка.

Крепкое сооружение из бетонных блоков, расцвеченное яркой мозаикой. На черном фоне – цветы с радужными лепестками, райские птицы, немного смахивающие на петухов. В общем-то, сие творение никакой культурной ценности не представляло, но разноцветные осколки эмали, изредка выпадающие, непременно подбирались местной малышнёй и служили им, как ракушки островитянам. Самостоятельно ходить до автобусной остановки категорически запрещалось.