Отражение. Поэтический сборник

И рожденья зажгутся свечи,

Новым вехам открыв врата —

Значит, возраст, он тоже вечен,

Хоть и старится иногда.

Соломинка в стогу иголок

Сухая совсем и податливо ломкая,

От бывшей травинки отбитый осколок,

Решила от взглядов укрыться соломинка

В высоком стогу из железных иголок.

Как шишки под лапками ёлочно-хвойными,

Под грудами острого очень металла

Воздушная и совершенно спокойная

Соломинка чуть изогнувшись лежала.

Её не достанешь клещами длиннющими,

Сквозь стог не просветишь рентгеновским светом.

А, впрочем, зачем? Никому ведь ненужная

Ни в чём абсолютно соломинка эта.

Построить шалаш из неё не получится,

Табун лошадей не прокормишь зимою.

И стоит ли с нею поэтому мучиться,

Лишая надёжного в стоге покоя?

Так пусть и скрывается эта соломинка

В стогу из железных и острых иголок —

Засохшая, тонкая, хрупкая, ломкая,

От бывшей травинки короткий осколок.

Отжившие эры служения людям

На свалке у дома, на груде бутылок,

В тени, создаваемой стенкой бачка,

Лежал в одиночестве старый ботинок

С разодранным носом и без каблука.

В очистках картофельных рылась собака —

Обвисшие уши, худющий видок.

Просаленный жизнью и жиром бумаги

Следил за собакой газетный клочок.

Когда-то звенящий, весёлый когда-то,

Но выбитый временем в смерть наповал,

Будильник без стрелок и без циферблата

В бачке по привычке секунды считал.

В асфальт упиралась шкафная фанера.

На кромке присев почерневшей её,

Ворона, кряхтя, с воробьём-кавалером

Вела разговор про своё быти?.

На свалке предметы отжившие эры

Служения людям, совсем не спеша,

Внимали дуэту пернатых с фанеры

Безумно влюблённо и еле дыша.

Сорняк

Обнаглели гости на земле моей —

Огурцы с картошкой, лук и сельдерей,

Да и в целом группе пришлых овощей

Не по сердцу нынче что-то я вообще.

Ими назван словом грубым я – Сорняк!

Здесь, для них, для пришлых каждому я враг.

Но сюда я ехать их не зазывал,

И земли наделы в дар не предлагал.

Да, не образован, как они, я дик,

И к свободе полной, без границ привык.

Эти же пришельцы, ограничить мне

Жить решили право на моей земле.

Вырывать с корнями принялись меня

Из моих наделов… Но не сдамся я.

С этою оравой плодоовощной

Буду продолжать я ежедневный бой.

Не спасут их сотни огородных стен —

Не они, а здешний я абориген.