Пространство безгранично: Возвращение

Мама с папой пили горячий глинтвейн, а я сладкий вишневый кисель.

Я смотрю, как женщина листает книгу, внимательно вчитываясь в каждое слово. И тут я вспомнил, что в моей сумке тоже лежит какая-то книга.

Я выключил телевизор, встал, расстегнул сумку и достал оттуда сборник стихов Лермонтова.

Старая книга в темно-синей обложке. Осторожно открыл первую страницу, провел пальцами по желтой бумаге, вдохнув аромат книги, и начал читать вслух одно из стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова:

Мы снова встретились с тобой,

Но как мы оба изменились!.

Года унылой чередой

От нас невидимо сокрылись…

Эти слова я помню. Когда я читаю это стихотворение, то сразу же вспоминаю голос мамы, который мне читал эти строки, когда я был в коме.

Я быстро листаю книгу, бегло смотрю на стихотворения, и каждое из них я помню. Я ощущал запах цветов и отчетливо слышал эти строки.

И тут я понял, что так сильно застряло в моей голове!

Я положил книгу на кровать, накинул на себя спортивную кофту, кожаную куртку, взял кошелек и рванул вниз по лестнице.

Мама вязала плюшевую игрушку из мягкой пряжи, сидела на диване, слушала новости и сосредоточенно смотрела на движения, которые она делает крючком. Услышав мои шаги, она резко повернулась. Сняла очки и вопросительно посмотрела на меня:

– А ты куда?

Я сказал маме, что хочу прогуляться, подышать свежим воздухом. Мама отложила в сторону почти готовую плюшевую игрушку, поправила юбку, встала и сказала:

– Хорошо, тогда я сейчас оденусь и мы пойдем, подожди меня немного.

Я отрицательно помотал головой:

– Мам, извини, но я хочу побыть один. Давай я вернусь и мы пойдем куда-нибудь попьем горячий шоколад?

Мамины глаза бегали, но, несмотря на тревогу и опасения, она смиренно сказала:

– Да, дорогой.

Я вышел на улицу. Холодный осенний ветер ударил по лицу, я вдохнул свежесть, и мне стало хорошо. Я пытался вспомнить, где находится больница, в которой я лежал, ведь сердцем чувствовал ее местонахождение, но память еще подводила.

Глава 3. Родинка над губой

Когда вошел в палату, я увидел только эту девушку. Больше никого не было. Я слышу писк кардиографа и звуки остальных аппаратов. В моей бывшей палате стоит запах лекарств, смешанный с запахом цветов. Я не могу понять что это за запах. Но когда обратил внимание на ее столик, я все понял. Это был аромат белых лилий. Это слово такое нежное, красивое, живое.