Жениться на Вселенной

Гунолина же так же незаметно вернула мне назад уже опустевшую тарелку и начала гипнотизировать последнее оставшееся не съеденным блюдо на столе.

– Как зачем? – не поняла колдунья. – Чтобы больше не приперлись! – разъяснили непонятливым нам. – Ведь если пришли раз, то потом и ещё притащатся. А это – прямое нарушение тишины и покоя.

– А я все думал, почему дядя Марк погостил и за триста лет больше ни разу меня не навестил, – зарычал герцог. А затем его взгляд переместился на меня и как-то… подобрел, что ли.

 – Вселенная, рад, что происходящее не отражается на Вашем аппетите. Шеф-повар у меня самый лучший, счастлив осознавать, что и Вы оценили приготовленные им изыски. Только Вы немного… перепачкались, – протянул герцог. Взял мою руку в свою, перегнувшись через стол и… слизнул капельку супа. Брр… Айраф посмотрел на Гердамакса и тоже решил повторить за взрослым дяденькой, у которого совершенно нет мозгов, похоже. Разгадав сходу его намерение, я нервно проговорила:

– Не надо… меня облизывать.

– Все понятно, – заявила с озорным блеском в глазах старуха, – Любовь, – и начала вылавливать последние капли своим половником на дне тарелки, громко шкрябая по донышку красивой фарфоровой посудины, расписанной алыми вензелями.

– Не понял, – высокомерно произнес герцог и на всех повеяло холодом. Мы все как-то разом поняли, что это было не просто утверждение, а вопрос, абсолютно точно предполагающий незамедлительный ответ.

– Кто-то из Вас влюбился в другого, – решила дипломатично ответить Гунолина, не уточняя кто именно и в кого.

Сработало заклинание, гости смогли заехать. А вот смогут ли выехать – это уж как повезет. Но умрут сто процентов и не своей смертью. По времени точно сказать не могу – это может быть хоть сегодня, хоть через десять лет.

Айраф заплакал. Я очень недобрым взглядом посмотрела на герцога, выражая им: «Какой Вы ГОСТЕПРИИМНЫЙ!». А последний как ни в чем не бывало спросил:

– А отменить действие проклятия можно?

– Можно, – обрадовала нас старуха, но не надолго.

 – Проклятие обратной силы не имеет. То есть другие уже не сдохнут, но дни конкретно этих сочтены.

– Это Вы в меня влюбились! – обличительно ткнул пальцем в меня один герцог. – Сами во всем виноваты!

– Да с чего Вы это взяли? Я в первых встречных не влюбляюсь!

– А я вообще не влюбляюсь никогда и ни в кого!

– Милые бранятся, как трогательно, – стала строить нам страшные рожицы Гунолина, очевидно, пытаясь улыбнуться.