Растяпа. Подруга для председателя

Хрен там! Она есть – всё предначертано на Небесах задолго до исполнения на Земле. Ведь мог же вчера уехать на электричке в Челябинск – мог, но не уехал. Судьбе было угодно посадить меня в автобусное кресло рядом с бывшей подругой, из-за которой начались все мои злоключения – драка с бандитами, бегство в пещеру, служба и только через три с лишним года возвращение домой. И надо же было встретиться!

В первый момент растерялся – Господи, ты-то почему здесь (я не про Господа)? Два часа ехать с тобой, когда мы уже однажды на всю жизнь расстались.

О чём говорить? Как я был облапошен и брошен? Впрочем, нет, помнится, я её бросил.

– Здравствуй, Надя, – сказал, чувствуя себя стервецом.

– Господи, ты ли это?

– Как видишь.

На мне был бушлат с бескозыркой, клёши и флотские ботинки на высоком венском каблуке. На коленях чёрный портфельчик с якорем на язычке – дембельский саквояж.

Автобус урча покатил по городу.

– А я и не знала, что ты служил во флоте.

Совсем вернулся?

– Да, вот еду в институт восстанавливаться.

– Да ла-а-адно! Впрочем, ты ведь у нас очень умный – ни как твой сват.

Колька служил морским пехотинцем где-то под Владиком.

– Вы переписываетесь?

– Только осталось.

– Замужем?

– Нет.

– Что со Стахориком?

– Убил его Колька. Толпой подловили, избили и бросили под автобус. Потом водителя судили – чуть срок нахаляву не схлопотал.

Я замолчал – вон оно как!

За окном мелькали последние дома города перед выездом на трассу.

Мне захотелось его открыть, высунуться и заорать – помогите, люди! прошлое догоняет!

Но я спросил:

– Ты, правда, веришь, что он убил?

– Наивный, – сказала Надюха. – Твой сват на всё способен.

Господи, кого она из себя корчит – престарелую тётю, много повидавшую в этой жизни?

– Где твой ребёнок?

– А что? – ощетинилась Надя.

– Да нет, ничего. Просто думаю, что маленькие дети должны жить с родителями.

– Ты посмотри на него – какой правильный! Давай, женись, и заберём малыша из детдома.

– И ты, не любя, пойдёшь за меня?

– Пойду – вон ты какой красивый: ленты в якорях, а грудь, наверное, в медалях.

Я напрягся, себе шепнул – дыши, не психуй, думай головой, а не нервами.

Взгляд мой был смертельно холоден:

– Слушай, а мне это надо?

– А помнишь, говорил, что любишь? Ромео из себя изображал. А оказалось – ты такой же поддонок, как и твой сват.